Маги стояли на вершине, надменно взирая, как официальное лицо городского магистрата мучается, пытаясь до них добраться.
– Сволочи, даже не помогут, – с негодованием воскликнула Наташа Кац.
Маленькая и черненькая Маринка поддержала подругу:
– Гады.
Они наблюдали, как доверенная Сафронова мучилась, и возмущались высокомерным поведением колдунов, не потрудившихся помочь женщине.
– Я же говорила, они все такие. Не считают нас за людей. Ты смотри, что творится! – Наташка вскинула над головой сжатый кулачок и закричала: – Позор! Позор!
Возглас сразу же подхватили, несколько секунд толпа возбужденно кричала, обращая гнев на двух охранников за шлагбаумом, за неимением других подходящих целей для возмущения.
Кто-то попытался кинуть пустую бутылку. В последний момент руку патлатого мальчишки в очках перехватил взрослый мужчина.
– Ты чего творишь? Сказали же – без насилия.
Маринка возмущенно пискнула в защиту паренька, но Кац поддержала мужчину:
– Нельзя провоцировать. Эти скоты откроют огонь. Видишь камеры, – пухлый пальчик указал на два столба с подвижными полусферами систем внешнего наблюдения.
– Справедливость для всех!
– Справедливость для всех!
– Нет насилию на улицах городов!
– Нет произволу! – вновь заскандировала особо активная часть митингующих. Вскоре кричалки подхватили все. Какое-то время толпа дружно орала, потрясая плакатами.
Охранники сделали еще два шага назад, рассредоточившись на разных концах подвижных ворот, собранных из стальной решетки. Оба синхронно клацнули защелками на кобуре, высвобождая оружие, но пока не доставали окончательно.
Кое-то принял это за проявление слабости, послышались отдельные выкрики более агрессивного толка. Но тут же последовала команда, и пыл быстро утих.
Подъехал патрульный перехватчик Департамента Хранителей Тишины. Два офицера вышли из машины. К ним подскочил один из выступающих, развернул сложенную бумажку и что-то коротко сказал. Последовали кивки, полицейские заняли выжидательную позицию.
– Разрешение от управы, – сказала Наташка и победно оглядела стражей правопорядка.
Патрульные мялись у своего автомобиля, было видно, что им неуютно. Протестующие глядели на них с превосходством.
– Крысы, грязные вонючие крысы, – с ненавистью выдохнула Кац.
Маринка с удивлением покосилась на подругу.
Через пару минут у тротуара остановился зализанный внедорожник, на бортах передней дверцы хищно сверкнула белая снежинка с острыми, как бритва, краями.
Кто-то из толпы с негодованием вскинулся, но тут же быстро увял, из недр машины вылезли трое плечистых мужчин в белоснежных комбезах армейской моде ли, у каждого на груди символ – снежинка. Эти смотрели на собравшихся людей без смущения, с холодным безразличием профессионалов, как через перекрестье прицела.
– Дети Вьюги, – прошелестело в толпе.
Люди испуганно шарахнулись в стороны. Послышались крики, руководители пикета пытались навести порядок. Многие подумали, что вновь прибывшие применят к ним силу.
Однако грозные воины знаменитого подразделения ледышек ограничились расчисткой небольшого пространства рядом со своей машиной и тоже замерли в ожидании.
В них не летело насмешливых взглядов, толпа после их появления даже немного притихла. Все знали, кто приехал под ворота аэропорта и на что они в действительности способны.
Для тройки крепких мужчин с льдистыми глазами это чужая земля, их родина мрачный Холодный Предел. Их господин восседает на ледяном троне в глубине легендарных Чертогов Льда, чей зловещий девиз внушал трепет всем великим родам на планете.
– Все превращается в лед! – тихо выдохнула Маринка, вспомнив девиз рода Строгановых.
Наташка с негодованием на нее покосилась, но ничего не сказала.
Оказавшись поблизости от снежных волков (как иногда за глаза называли Детей Вьюги), митингующие поневоле присмирели. Слава безжалостных воинов заставляла держать себя осторожно.
– Эти сразу будут убивать, – Кац тоже понизила голос, открыто бросать обвинения в лицо истинным ледышкам даже она не посмела.
– Зачем они приехали? Думаешь, будут разгонять? – шепотом спросила Маринка.
Полицейских они не боялись. За широкой спиной городского совета митингующие чувствовали себя достаточно уверенно, практически в безопасности. Департамент Хранителей Златограда не посмеет пойти против распоряжение членов совета.
Детям Вьюги же на любые бумажки плевать.
– Распоряжение об отчуждении собственности, – прочитал я вслух поданный теткой документ. Вблизи она выглядела еще старше, злое лицо, сеточка морщинок под глазами, плохой макияж.
Достала бумажку сразу, как оказалась на вершине пригорка. И с торжественным видом вручила.
– И что? – я с недоумением повертел листок формата А-4 в руке. – Что мне с ней делать? Вы всерьез считаете, что эта филькина грамота заставит меня отдать вам аэропорт? Вы, должно быть, шутите.
Чиновница снисходительно взглянула на меня, умудрившись посмотреть сверху-вниз, хотя значительно уступала в росте.
– Если не подчинитесь, для претворения предписания в жизнь будут отправлены судебные приставы.
