Выпускной класс, все парни и девчонки готовятся к ЕГЭ. Мне что, снова восемнадцать? Сижу за партой, конспекты по алгебре делаю. А перед глазами проносятся воспоминания из дней минувшего будущего. Такс… ЕГЭ сдам плохо, не смогу поступить в универ и уже осенью повестка в армию отправит меня в Сибирь. Пандемия, военные конфликты на ближнем востоке, а потом в 2028-м ещё и жутко агрессивные эльфы из соседнего мира повоевать прилетели. Семьёй и хоть каким-то имуществом я к двадцати шести годам так и не обзавёлся.
Снова восемнадцать. Вот те на! Тело лёгкое, сжимаю пальцы в кулак, а он хрустит с непривычки. Ни мышц, ни брюшка, ни шрамов и боли от старой травмы в колене. Я снова молод, здоров, но мозгами всё тот же, двадцатишестилетний наёмник ООН, занимающийся психометрией. Удивительный контраст!
По привычке прикоснулся к карандашу на парте и считал с него последние воспоминания. Перед глазами замелькали картинки, при виде которых я не смог сдержать улыбки. От ностальгии аж сердце защемило! Школьный кабинет, урок самоподготовки для выпускного класса, скрип грифеля о лист тетрадки. От соседа пахнет сигаретами, а сзади кому-то смс-ка пришла. Я страдаю дурью, пытаясь угадать — чем накормят сегодня в школьной столовой. Видение закончилось, а я продолжаю сидеть с закрытыми глазами. Тёплые, прямо скажем, душевные воспоминания! МОИ воспоминания! Карандаш мой, да и способность тоже моя. Такое не подделать.
Открываю глаза, возвращаясь в реальность. Такс… сижу со всем классом… к ЕГЭ готовлюсь. Время самоподготовки, учитель дрыхнет. У меня перед глазами мелькает всякое. Судя по тому, что народ вокруг ошарашенно оглядывается, нас всех в прошлое закинуло.
— Юху! — Серёга Никитин, тощее рыжее чудо нашего класса, вскочил с места и радостно вскинул руки. — Я стал порноактёром. Йес! Йес! Йес!
Учитель, зевая, продрал глаза и повернулся к классу.
— О планах на будущее потом писать будете, — тут Пал Андреич догадывается оглядеться. А вокруг у всех глаза размером с блюдце. — Так это что, не сон был…
— Тройня, — Оля Галкина шокировано пялится в пустоту. — Лучше я на менеджера учиться пойду.
— Гриша… Григорий? — Маша Самойлова, староста класса уставилась на меня. — Ну, да, точно Гриша Абсалом. Ты чего на ежегодных встречах класса не появлялся? Я тебя с выпускного не видела…
Оборачиваюсь и вижу кареглазое чудо с фигурой в форме песочных часов. Грудь второго размера, губы сочные, попка ещё не познала грубости мужских рук… ух, как же хочется её потискать! Прислушиваюсь к себе и понимаю, что это реакция тела, а не мозга. Хм, лицо знакомое… Точно, Маша Самойлова, наша староста! Ох, ё… а ведь есть из-за чего тот случай вспоминать.
— Контракты в Африке, — отвечаю, но в детали не вдаюсь.
Самойлова… как понять этих женщин? То цепляются, то нос воротят. С пятого класса Маша всем и всегда напоминала, кто тут единственный еврей на потоке классов. Ух, стерва! Однако… мой выпускной выдался сладким, как раз благодаря это кареглазой бестии. Темнота моей комнаты, она мило прикрывает грудь руками, а я ещё не умел и не знаю, как обращаться с женщиной. Мда… хороша Маша, да не наша… но в тот вечер всё было иначе.
Затылок кольнуло от нехорошего предчувствия. Вскакиваю с места. Тело реагирует быстрее мозга. На одних рефлексах перехватываю чей-то кулак и выворачиваю, беря руку в болевой захват. Пинок в опорную ногу нападавшего, потеря им равновесия и сразу мордой в пол… в смысле в парту.
— А ты что ещё за чёрт? — спрашиваю и оглядываюсь. Противник один, класс никак на стычку не реагирует.
— Гришка, пусти! — шипит патлатый рыжий парень, пытаясь вывернутся. — Ай-ай! Ты же мне руку сломаешь, изверг.
— Гри-го-рий. Ты имя запомни, я потом в больницу заеду на гипсе распишусь, — выворачиваю руку ещё сильнее и давлю на локоть. — Отвечай давай, кем будешь?
Лицо вспомнить не могу. У меня точно был такой одноклассник?! Усиливаю нажим на сустав пленного… да не, не пленного, а просто малолетнего идиота.
