— Условия чаши соблюдены, и фестиваль может продолжаться. А вас, дорогой Игнат, — мило улыбнулась Дама, — ждем вознаграждение. Я и мои коллеги, — она оглянулась на остальных глав домов, — собрали для вас приятную сумму в пятьсот тысяч рублей. Прошу, передайте моему слуге, — она указала на скромного юношу, стоящего у входа в шатер, — свои платежные реквизиты. Деньги поступят немедленно.
— Благодарю, госпожа, — сдержанно поклонился я.
— Я в вас не сомневалась, — Нордическая Дама очень странно стрельнула в меня глазками. Я сделал вид, что не заметил.
Единственным необычным событием сегодняшнего дня стало то, что Машеньку не выпустили. Ближе к обеду совершенно внезапно пошел дождь. С самого утра было ясно, а тучи, набежали почти сразу после нашего собрания. Почему их не разогнали магией, мне было не известно.
Над ареной натянули тент. Снаружи, один за одним, прокатились раскаты грома, блеснула молния. Тем не менее, на арене был аншлаг.
Людей набилось еще больше, чем в день моего первого поединка. С семи вечера шли дуэли. Теперь же было десять. И пришло наше с прокуратором Петриным время.
Сейчас я стоял на арене и слушал, как гул дождя сливается с гулом толпы. Передо мной, на том конце обновленного поля (без следов прошлых поединков), стоял Петрин.
Он выглядел ослабшим. Несмотря на то, что перед главами домов он пытался держаться молодцом, теперь, какжется, утомление и раны брали верх. Одетый, как и я в темные брюки, белую рубаху и антимагический жилет, он держал в низко опущенной руке свой проводник.
Я извлек свой. Еще до дуэли некоторое время я учился осваивать новый прозрачный ореол. Если войти в медитацию, он выглядел как еще одно, более широкое кольцо вокруг черного. И магия Черной Споры перетекала из черного ореола в прозрачный. Тогда я мог пользоваться заклинаниями, как обычно. Если же перелить спору обратно, включался этот чудовищный режим.
Я решил, что буду использовать его только в крайних случаях. И никогда в публичных дуэлях, таких как эта. Слишком опасно было показывать всем такую магию.
— Будем биться? — крикнул Прокуратор через поле, когда натянули антимагический барьер.
— Поединок должен состояться, — ухмыльнулся я, — а мы должны выявить победителя.
— Что ж, — это будет тяжеловато, — в моем сегодняшнем положении. Но я все равно не отступлю.
Я знал, что Петрин в такой форме просто ничего не сможет мне противопоставить. Тем не менее, дуэль должна состояться.
— Что ж, — ухмыльнулся я, — я тоже.
— Дуэлянты готовы? — раздался усиленный голос судьи, — если да тогда начнем. Дуэлянты…
— Стойте! — крикнул я и подозвал дуэлянта.
— Да, господин, — приблизился ко мне парнишка лет двадцати в дурацком белом паркие… предки, когда ж их уже отменят…
— Согласно статье две тысячи триста сорок восемь, — начал я, — части второй Дуэльного Кодекса, исковая сторона имеет право один раз поменять оружие. Чаша назначила меня истцом.
— Хотите сменить? — посмотрел на меня паренек.
— Верно, — ухмыльнулся я, — хочу.
— Понял, — он серьезно кивнул, — будьте добры сказать, на какое же?
Я махнул секунданту пальцами, ближе, мол. Парень приблизился, и я вполголоса проговорил ему чего хочу. Он нахмурился. Недоуменно посмотрел на меня.
— Это… — неуверенно начал он, — довольно нетипичная просьба.
— Я знаю, — улыбнулся я.
— Мне нужно посоветоваться с судьей на этот счет.
— Извольте, — пожал я плечами.
Секундант направился к остальным своим коллегам. Перекинулся с ними парой слов, а потом удалился с арены. Я видел, как он поднимается на трибуны и быстром шагом двигается к судейскому навесу.
Остальные секунданты смотрели на меня. Кто-то весело ухмылялся, другие выглядели недоумевающими.
— Что ты там задумал, Орловский?! Почему не начинаем?! — крикнул мне Петрин с той стороны поля.
— Я не знаю, — пожал я плечами, — секундант побежал посоветоваться с судьей. Видишь же?
Петрин промолчал. Трибуны тем временем тоже шумели. Все ждали, что же будет дальше. Слышались, однако, в этом шуме и недовольные нотки.
Спустя минуты три секундант, наконец, вернулся. Он снова перекинулся парой слов с другим своим коллегой. Тот побежал к Петрину, а другой ко мне.
— Судья считает, — хохотнул он, — что это приемлемо. Во всяком случае в Кодексе нет прямого запрета на проведение такого рода дуэли.
— Я знаю, — хмыкнул я, наблюдая, как на той стороне арены Петрин чуть ли не покатывается со смеху, послушав слова секунданта.
Позже судья объявил о том, каким образом будет разрешаться спор, и трибуны заволновались. Со всех стороны раздался хохот и недоуменные выкрики.
— Дуэлянты! К барьеру! — крикнул судья голосом, усиленным магией.
Я решительно зашагал к Петрину. Тот, прихрамывая, направился ко мне. Когда мы сошлись в центре поля, я проговорил:
— Начнем.
Он кивнул.
— Камень, ножницы, бумага, — синхронно заговорили мы, качая кулаками, — раз, два, три!
— Сука! — хотел же ножницы! — крикнул Петрин, увидев мою бумагу против своего камня, — давай до трех раз?!
— А давай!
— Камень, ножницы, бумага, раз, два, три! — Ха! — накрыл он бумагой мой камень.
