— Чудесно, — кивнул Олег, — с вами все в порядке, вы не ранены?
Женщина медленно отрицательно покачала головой.
— Очень хорошо. Не пугайтесь. Я знаю, что тут происходит и клянусь, что вы останетесь живы. Только когда все начнется, прошу, спрячьтесь.
При словах «все начнется» Белова вздрогнула. На миг она словно бы окинула меня отсутствующим взглядом. Однако, я знал, что пока я под аурой Петрина, она не могла меня видеть. Мы с прокуратором надеялись, что Стерхов тоже не мог.
— Он ужасен, — тихо проговорила она, — ужасен…
— Тихо, — остановил ее Петрин, — не нужно об этом сейчас. Можно мы… — он осекся, снова прочистил горло, — можно я войду?
Женщина кивнула.
Прокуратор прошел первым, придержал дверь, чтобы я мог войти следом.
— Почему я? — дрожащим голосом говорила женщина, когда вела нас по полутемному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, — почему вы решаете свои разногласия в моем доме? Чем провинилась перед вами я?
— Я не знаю, — ответил Петрин серьезно, — но мы… я постараюсь сделать все, чтобы вы были в безопасности. Просто делайте то, что я сказал вам, и все будет в порядке.
— Он велел вывести вас в сад, — полушепотом проговорила женщина.
— Выведете. А потом тут же идите в дом и спрячьтесь.
Она кивнула.
Сад, в который мы попали, был запущенным. Располагавшийся на заднем дворе небольшого поместья, он был невелик. Клумбы заросли сорняками, небольшой прудик заилился, а заросли шиповника под окном поместья, по всей видимости, были когда-то розовыми кустами, но одичали и переродились. В центре сада стояло единственное дерево — небольшая почти засохшая вишня.
Под ней Петрина ждал он.
— Ты растерял остатки дворянской чести, фон Стерхов, раз уж решился брать заложников, — сказал Петрин незнакомцу в черном.
Я не издавал ни звука. Только стоял по правую руку от Петрина и рассматривал худощавого человека в черном балахоне и белой маске. Маска казалась мне очень знакомой. Невероятно знакомой. Петрин говорил что она артефактная. Неужели та самая?
— Я стар, Петрин, — проговорил Либрий, — а ты молод, и очень шустр. Мне уже не по статусу гоняться за молодыми. Я знаю, что, несомненно, пришлось бы бегать за тобой. Но мне жалко времени.
— Но не жалко жизней невинных, — ответил Олег.
— Верно, не жалко, — согласился Либрий.
— Ублюдочный людоед, — скривился Петрин.
— Ты понял бы, — его голос звучал неестественно и отдавал металлом, — если бы прожил с мое. Но ты не проживешь.
Что-то щелкнуло и лязгнуло. Стерхов приподнял руки в стороны, из рукавов с металлическим звуком выскользнули стержни проводников. Четырех проводников.
— Вернитесь в дом, госпожа, — проговорил Олег, не глядя на Белову и извлекая свой проводник.
Я тоже извлек свой.
— Останьтесь, — фон Стерхов неестественно, словно механизм повернул голову, уставившись на Белову безглазым лицом маски.
Женщина растерялась, не понимая, что делать.
— Прошу, вернитесь, — покосился на нее Олег.
И Белова пошевелилась, чтобы уйти. Однако замерла, потому что заговорил Стерхов:
— Если сдвинетесь, я сначала убью прокуратора, а потом вас.
Петрин нахмурился.
— Не нагнетай, — шепнул я ему, — я смогу защитить ее, если будет нужно.
Женщина явно услышала мой голос и напряглась еще сильнее.
— Впрочем, — проговорил вдруг Стерхов, — я в любом случае убью тебя, потому что того желает граф Сикорский. И убью ее, потому что мне не нужны свидетели…
Наглость и самоуверенность старика поражали. Он был так уверен в победе, что назвал имя заказчика. При этих словах женщина принялась рыдать.
—… и убью твоего невидимого друга, которого ты привел.
— Давай! Сейчас! — крикнул я и тут же помчался к врагу в режиме Звездного Пути.
Петрин же взмахнул проводником, посылая под ноги Стерхова линейный портал.
Стерхов был быстр. Очень быстр. Я видел, как его широкие рукава подкатились сами собой, под ними блестели в свете придомовых прожекторов тонкие руки из желтого металла. Не говоря ни слова, он взмахнул проводниками. Где-то позади грохнуло.
Передо мной появился линейный портал. Петрин успел. С электрическим треском и разрядами молний я вошел в зависший передо лицом овал. А потом вынырнул под ногами Стерхова. Вернее, должен был вынырнуть, однако твари в балахоне там уже не было.
Прямо на лету я принял человеческий облик. А потом почувствовал мощный гравитационный удар. Грохнуло. В спину больно что-то ударило. Затрещала сухая древесина.
— Вы думали, молокососы, — говорил Стерхов, сидя на обросшем плющом декоративном обелиске из камня, видимо, изображающим место силы, — что сможете сладить со мной? Вдвоем? Как же вы тупы.
Я попытался пошевелиться, но не смог. Чувствовал, как магия гравитации прижимает меня к сломанному стволу дерева. С трудом повернув голову, я увидел, что Петрина также прижало к стене дома. Оцепеневшая госпожа Белова, прикрыв лицо руками, просто стояла посреди поля боя.
— Я буду разрывать вас по кусочкам, — выпрямился Стерхов, — убивать медленно, чтобы вы прямо прониклись тем, какие тупые вещи совершили, решив, что сможете победить меня вдвоем.
