— Убей, — холодно проговорил я, сузил глаза, — и обеспечишь себе долгую и мучительную смерть.
— Не подходи! Он сжал девочку сильнее, она вскрикнула. Бандос сильно тыкнул стволом ей в лицо, — Застрелю сучку! — он уставился на меня ничего не видящими, остекленевшими от страха глазами.
Просто ударить в него из пистолета страха было нельзя. Можно зацепить девочку. Я решил иначе.
Я метнулся к нему так быстро, что он не успел вздрогнуть. Мужик вскинул пистолет, от страха выстрелил именно в меня. Пуля прошла поверх плеча, другая попала, но я был уже рядом, уже совсем близко.
Я врезал ему в рожу с левой. Схватил руку, выкрутил, ловко выбил пистолет, одновременно оттолкнув девочку. Она упала на ковер, закрыла лицо руками.
Я ударил его дважды с правой, потом сильно ткнул кулаком в солнечное сплетение. Мужик охнул, согнулся. Я схватил его за маску, сорвал. Обхватил голову и дал коленом по ребрам, потом в живот. Мужик упал на тела своих сообщников.
Его полное обрюзгшее лицо искривила гримаса боли. Из носа-картошки сочилась кровь. Маленькие глазки были крепко зажмурены.
Я очень хотел его убить. Но сдержался. Решил оставить, чтобы допросить.
— Прошу! — отполз он, обнимая грудь, — не убивай!
— А следовало бы, — я извлек из раны пулю, которую вытолкнула Аврора, бросил на пол. Большинство сквозных ранений затянулись. Ифрит смерти не давал мне умереть, пока был при мне, а Аврора латала тело.
— Кто такой Ланской? — я опустился, схватил его за грудки, — что ему нужно?
— Я не понимаю о ком ты? Мы всего лишь грабители!
— Брешешь, — злобно выдохнул я, — ударил снова, еще и еще.
Я как-то и сам не понял, как отдался злобе. Эмоции были сильны, гормоны бурлили во мне. Когда я ударил в очередной раз, Катя вскрикнула. Я посмотрел на нее.
Девочка поднялась на локте. Ее большие блестящие глаза смотрели испуганно. Она боялась того, что я делаю.
Ох… Что это я? Таких эмоций я не испытывал давно. Таких сильных. Уверен, это с непривычки, молодое тело, в которое я попал, дает о себе знать.
Внезапно, дверь позади меня распахнулась. Я оглянулся.
Это были полицейски. Невысокий мужчина в фуражке и форменном кителе. Его морщинистое продолговатое лицо украшали седые усы. Маленькие глаза смотрели внимательно. Я заметил, как он встретился взглядом с бандосом в моих руках. Бандит посмотрел на него жалобно. Полицейский надменно отвел глаза.
— Мы прибыли, как только смогли, господин, разрешите ли вы войти? — вежливо спросил он. Я понял, что полицейский из простолюдинов.
— Разрешаю.
Он прошел внутрь, осмотрел все вокруг. За ним вбежали несколько полицейских в полном обмундировании, с щитами, дробовиками и пистолетами-пулеметами.
Странно, что группа захвата не пошла первой. И еще те слова, что я слышал, когда очнулся. Полиция дает им фору? Я кисло посмотрел на полицейского. Он отвел глаза.
— Лейтенант, осмотрите дом, — он обратился к одному из спецназовцев. Нужно убедиться, что опасности больше нет.
— Опасности больше нет, — я бросил бандоса, выпрямился, строго посмотрел на полицейского.
— Вы уверены, господин?
— Уверен.
— Тогда отбой, лейтенант, — он перевел взгляд на спецназовца, — Господин Селихов, — теперь на меня, — следователи уже на подходе. Мы начинаем следственные действия. Нужно понять, что тут у вас произошло. Позвольте забрать выжившего?
Я посмотрел на толстого. Он бросил жалобный взгляд сначала на меня, потом на полицейского. Я понял, что они в сговоре. Сжал губы.
— Извольте, — жестко взглянул на стража порядка, — он ваш.
Цепляться еще и с сотрудниками не было ни острой необходимости, ни желания. Хотелось бы, кончено, допросить мужика. Но так просто он не расскажет. Пришлось бы пытать, а я это дело ненавижу.
Его подослал какой-то Ланской. Именно этот человек стоит за смертью Рода Селиховых. Их смерть усложняет мне жизнь во всех отношениях. Ставит на ступеньку назад и подвергает опасности. Но я с этим разберусь. Разузнаю, что это за Ланской и устраню проблему.
Спецназовцы взяли толстого под руки и вывели его на улицу.
— Я сожалею о вашей потере, — сухо сказал полицейский.
— Спасибо, — еще более сухо ответил я.
— Как вы умудрились справиться с такой бандой в одиночку? Я прошу прощения за мою дерзость, но я знаю, что вы не владеете боевой магией.
— Эту дерзость я прощаю, — сузил я глаза, — но больше не испытывай судьбу.
Полицейский сжал губы, кратко закивал.
— Я… — немного замялся он, — пойду встречу следователей. Прошу, оставайтесь здесь. Они зададут вам пару вопросов.
Я не ответил. Полицейский еще некоторое время смотрел на меня, потом вышел. Я подошел, опустился к Кате.
