— Мы так просто не расстанемся с тем, что у нас есть. Не отдадим тебе ничего. Ты вырвешь наши деньги, наше имущество, только из наших же мертвых пальцев.
— Это меня устроит, — холодно проговорил я, — предлагаю решить все сегодня. И быстро. У меня куча дел без вас.
В трубке снова повисло молчание.
— Сегодня. Сем вечера. Заброшенный фермерский поселок им. Великого Князя Александра Сергеевича Рюрика.
— Передайте Пружину спасибо, — проговорил я, — если бы не его жадность и глупость, я бы не раскусил вас так быстро.
— Пошел к черту, — зло бросил Джентемиров и положил трубку.
Когда я вонзил складной клинок в шею снайперу, он дернулся, затрясся. Я присел рядом. Принялся бесстрастно смотреть, как он умирает.
— Твой Ифрит Сильного Желания Попадать в Цель выдал тебя, — я кивнул на снайперскую винтовку, установленную перед ним, — впрочем, не одного тебя.
Я оглянулся. Тут и там, в разных местах, расположились еще несколько стрелков. Этот засел на предпоследнем этаже невысокого, четырехэтажного заброшенного общежития. Он лежал на сдвинутых ученических партах в глубине комнаты. Ждал меня. Все они ждут. И каждый сияет своими ифритами в осенних сумерках.
— Родовая гвардия, — задумчиво проговорил я, — осматривая униформу стрелка, — шевронов, родовых знаков, конечно же, нет. Филатовская гвардия? — я посмотрел на винтовку.
На продольно-скользящем затворе можно было рассмотреть клеймо производителя. Тошибару Корп.
— Или кого-то посерьезнее? — Сказал я, когда гвардеец умер, — ладно, — облаченный в свою черную ифритную броню, я встал, — всмотрелся в сереющее пространство за окном.
Там развернулась неширокая площадь фермерского поселка. Запущенная, она была, словно бы частью постапокалиптического пейзажа. Вдали, по узкой гравийке шли несколько машин. Их фары пронзали сумеречную серость.
— А вот и Джентемиров с компанией, — стальным голосом, сквозь шлем, проговорил я. Потом поправил свою ифритную винтовку, что примостил на плече. Я открыл ладонь. Взглянул на то, что лежало в ней. Маленькая Катина заколочка для волос с Хэллоу Китти покоилась на ифритной материи. В ней истерически бился Ифрит Сильной Тяги к Жестоким Убийствам, который я забрал из пистолета налетчика.
— Дальше будет только веселее, — проговорил я и поставил винтовку на приклад у своих ног.
— Он придет один или с кем-то? А что будем делать, если он припрется с нашими, из Семьи?
— Убьем только его. Ну можно еще Лавра. Этот козел мне никогда не нравился. А вот Сашку, эту сучку, прикончу не сразу. Она мне, напротив, очень даже нравится. Главное, чтобы Зосимовские ребята нормально сработали.
Я следил за Джентемировым и Макаровым с той самой стрелковой точки, что оборудовал для себя мертвый снайпер. Его тело и оружие я аккуратно уложил сбоку, на полу. Сам разместился на партах. Лег, заглянул в оптический прицел.
Три автомобиля неспешно двигались к площади поселка. Внутри, на заднем сидении, были Джентемиров и Макаров. Остальные люди — гвардейцы занимали передние сидения и остальные машины. Их было десять. Как выяснилось, все Зосимовские. И это было определенной проблемой. Потому что означало, что кто-то из Зосимовых знал, что я мог быть причастен к смерти их отца — владельца СМО “Зосимова” Федора Зосимова. А то обстоятельство, что убийцы с оружием производства Тошибару, может указывать на его непослушного сынка. Что ж. Нужно узнать об этом поподробнее. Проклятье… Никак не отвяжутся эти дворяшки…
Машины въехали на площадь. Стали в линию.
— Они на позиции? — услышал я через ифритную винтовку.
— Да. Все на местах. Ждут, когда появится цель.
— Мля… — зло бросил Джентемиров, — а че его нет? Неужели зассал?
— Он непохож, — настороженно проговорил Макаров, — на того, кто зассыт. Ты видал, как смотрит? Волком. Слово лишнее ему хрен скажешь.
— Так думаешь, придет? — Голос Джентемирова стал очень обеспокоенным.
— Да х..й его знает. Если честно, что-то у меня плохое предчувствие. Надо было нам не ехать. Ребята сами справились бы.
— Да нет, — возразил Джентемиров, — хер там. Мы ж, как приманка. Он должен нас видеть. А мы заболтаем его. Чтобы ребятки на крышах нормально сработали. Хлоп! И нет башки. В ближнем бою х..й знает, справимся ли. Господин Зосимов ребят побольше дал. Да и Филатов подкинул. Но… не знаю… как вспомню Лунара и его мужиков… жуть берет.
— Ага, — начал Макаров, — как щас помню. Захожу в кабинет, а там все мертвые! Сука… И этот молокосос сидит в кресле, как хозяин. И зыркнул он тогда на меня так, что стыдно сказать… Я чуть не обоссался. Поэтому, вот так тебе скажу, брат, нельзя его недооценивать.
— Там снайперы, Мака! — прикрикнул Джентемиров, — это значит “нельзя недооценивать”? Ты когда-нибудь убивал кого другого целым взводом снайперов? Нет? А этого придется!
— Да не… Я к тому… что страшно мне… Как бы чего этот Селихов, он же Ифритор, не выдал. Ох, задаст он нам перцу… А время уже семь минут восьмого. А его нет и нет… Тревожно.
