— Не волнуйся, чудо, — Филатов потянулся к девочке, погладил ее нежную щеку, — скоро мы будем в безопасности, — девушка посмотрела на него неприязненно. О да, она была хоть и покорна, но он чувствовал в ее поведении отвращение к нему. Ничего. Со временем это пройдет.
Серое осеннее утро плыло за окном. На горизонте, сквозь тучи пробивалось рассветное солнце. Дорога была еще пуста. Лишь редкие большегрузы иногда пробегали по встречке. Филатов и Маша сидели на заднем сидении неприметного серого седана. Спереди были водитель и охранник. Машина остальной охраны следовала сзади.
— Ты что притормозил? — нервно проговорил Филатов, когда почувствовал, что машина замедлилась, — че плетешься как улитка? Езжай ну! Мы должны быть в Ставрово к вечеру!
— Ахереть… Босс…
— Что?
— Тут, кажется…
— Внимание, — заговорил в рацию охранник на пассажирском, — Главный вызывает хвост. У нас засада, приготовиться, повторяю, засада! Да! Машина, мля, прямо из воздуха появилась! Приготовиться всем, говорю!
— Засада?! — крикнул Филатов, — какого?!
Он вскочил, просунул голову между передними сидениями. Всмотрелся через лобовое. Там и правда была засада. Большая черная машина перегородила дорогу. Филатов увидел, как дверь открылась и оттуда вышел…
— Селихов? Млять! Селихов! Как он нашел меня?!
Мужчина в черной, странного вида броне, ступил на дорогу. В следующее мгновение он достал из-за спины… дробовик? Филатов не мог рассмотреть с такого расстояния. До налетчика было метров двести. Но это Селихов… Кто ж еще, кроме него? Это ведь его доспех! Такой же, как на турнире! А значит, они все могут не выжить.
— Давай! — заорал Филатов, — газу, газу! Обходи его по обочине!
— О, ну наконец-то, — внезапно проговорила Маша тонким голоском, — я уж думал, он никогда не придет.
— Что? — повернулся Филатов.
— Ты поможешь нам убить Ифритора, — улыбнулась Маша, — зря что ли я тебя очаровывал?
Ошарашенный Филатов уставился на девочку.
— Он стреляет, пригнитесь! -— заорал водитель.
Филатов взглянул вперед. На бронированного. Тот выстрелил. Это и правда был дробовик. Но полетела в них не дробь. Синий полупрозрачный пузырь магии выскочил из дульного среза, помчался по воздуху, угодил в их машину.
Хлопнув, он расширился, захватив и следовавший за Филатовым автомобиль. Оба просто застыли на месте, будто время внутри пузыря замерло.
Все засуетились, стали доставать оружие. Водитель что-то орал охраннику. Филатов не слушал. Он растерянно мотал головой. Водил взглядом от самодовольных, холодных глаз Маши к красной светящейся полосе визора на шлеме налетчика.
— Он пришел своими ногами? — Я задумчиво тронул подбородок.
— Да господин, — проговорил Павлик, высокий и пузатый мужик, одетый в джинсы светлую куртку и черную осеннюю кожанку с подкладом. На его пухлом лице красовался тонкий, острый нос. Короткие светлые волосы топорщились надо лбом забавной челкой, — ничего не сказал. Только подошел к нам, промямлил, мол, к Ифритору. А потом оперся лбом о стену, сблевал.
— Всю обувь мне изгадил, — недовольно, слегка внос, проговорил второй, тоже высокий и крупный мужик с блестящей лысиной, — сученыш!
Мы переместились обратно в здание склада. Усадили обдолбанного горе-гонца на стул, сами окружили его. Лавр задумчиво потирал подбородок. Саша, скривив красивый носик, смотрела на человека Филатова с отвращением. Два мужика, Павлик и Лысый, что привезли его сюда, недоумевающе поглядывали, то на пленного, то на меня.
Посланец же — худощавый, но высокий парень в трениках и осеннем пуховике на толстовку, свесив голову, сидел на стуле. Он согнулся вперед, положил колени на локти, устроил больную голову на кулаки. Говорить связно он не мог, а только бормотал что-то невнятное, и время от времени плевался под ноги.
— У него была с собой записка? Ты упоминал это, — я взглянул на Павлика.
— Да, господин, — он достал из внутреннего кармана мятый листок бумаги, протянул мне.
— Мы даже не знаем. Филатовский он или нет, — пожал плечами Лысый, — может, просто какой-то наркот ссаный. Может это кто-то так тупо шутканул.
— Это человек Филатова, — я вчитался в записку, — она написана его почерком. А я уже не раз видел написанный Анастасом текст.
И действительно. По бумаге бежали размашистые закорючки букв, точно как те, что были на расписке, что я отобрал у Хорька, когда он и люди Филатова пытались вынести имущество из моего Павлина. Или на том договоре, что показал мне толстый дворянин, который якобы “купил” мою сгоревшую Чайку.
Нет, почерк был точно его. И в записке Филатов предлагал… мир. Он писал, что после смерти Ланского, не хочет больше вражды. Боится за свою жизнь и не может вести дела. Бежать из Нового Краса ему не позволяют обстоятельства. А жить в постоянном страхе он не может.
