Что ж. В чем было дело ясно. Поля прямо-таки кишат ифритами. Их там такое большое количество, что вытяжной маг просто переполняется силой, когда творит заклинание. КПД магии там зашкаливает. Духов так много, что они вливают в человеческое тело огромное количество силы, стоит лишь немножко задействовать вытяжатель.
Вопрос вот в чем: перерождается ли, в таких условиях, человеческий вытяжатель в очаг? Существуют ли среди чистильщиков настоящие генерационные маги? Скорее всего, да. Но люди этой параллели просто не понимают в чем дело. И не видя ифритов, они не могут объяснить происходящее.
Но есть и еще вопросы. Откуда столько ифритов и одержимостей? Если с ифритами еще можно понять. Поля сражений, много умерших. Чудовищное количество негативных эмоций. Ифриты могли остаться там с самой войны. А как быть с одержимостями? Откуда берутся они? Чтобы ифрит взбесился, а его вещь стала одержимостью, долгое время в него нужно усиленно вливать эмоции.
Эмоции могут вливать люди. Но их там почти нет. Тогда что такого есть в этих полях, что постоянно вскармливает ифриты эмоциями, да еще и до такой степени, что они становятся одержимыми?
— У вас есть еще вопросы? Если нет, тогда перейдем к вашему назначению на службу.
— Пожалуй, перейдем, — кивнул я.
— Отлично, — комиссар улыбнулась, — и так. Для чистильщиков вы годитесь. А близость Гарнизона Урупский позволяет вам нести службу командировочного характера. Все-таки мы не должны забывать о вашей младшей сестре.
— Рад, что вы об этом помните, — я добродушно улыбнулся, заглянул женщине в глаза. От этого ее взгляд приобрел несколько хитрое выражение. Она изогнула красивую ровную бровь.
— Конечно, — Фидорина кивнула, — ну так вот. Первые две недели вам нужно быть в гарнизоне каждый день с семи утра до восьми вечера. Вас ждут организационные мероприятия и первый, теоретический этап подготовительного курса. Затем начнется второй, практический этап, и уже в поле. Он включает в себя ограниченные рейды длиной от суток до трех дней. Ну а потом служба.
— И как она будет выглядеть? — я облокотился на стол, устроил голову на кулак, — если уж имеет командировочный характер?
— Вам нужно являться в Гарнизон, чтобы заступить в наряд. Наряды обычно идут раз в месяц. Не менее двух раз в месяц вы должны ходить в плановые полевые рейды. Не менее раза раз в месяц заступать на дежурство, на трое суток в команду экстренного реагирования. Ну и выезд из города, на время всей трехлетней службы разрешен лишь с согласия начальника Гарнизона Урупский.
— Понял, — я улыбнулся, — вопросов больше не имею.
— Отлично, — женщина совсем по-мужски хлопнула ладонью по столу, — тогда получите у моего секретаря приписные документы и завтра утром будьте в гарнизоне. Пропуск мы вам выдадим.
— У меня осталось несколько незаконченных дел на гражданке, — я встал.
— Если они важные, — женщина задумчиво надула губки, взглянула на потолок, — то обсудите это с начальником Урупского. Думаю, вы найдете общий язык.
Я не ответил, только кивнул.
— Поздравляю вас, — Фидорина встала, нагнулась ко мне через стол, при этом, ее объемный бюст красиво натянул одержу, — теперь вы официально курсант Великорусской Императорской армии. Когда пройдете курс, сразу получите унтер-офицерское звание. А дальше все зависит только от вас.
— Конечно, — с улыбкой сказал я, пожал ее нежные, на удивление маленькие и аккуратные руки, — у меня есть еще дела сегодня.
— Конечно. И отдохните хорошенько. Завтра в гарнизоне вас ждет не самый приятный день. Весь Урупский на ушах.
— Почему же? — я внимательно посмотрел на Фидорину.
— Великий Князь, сам Иван Михайлович Палеолог, двоюродный брат императора, приезжает на Кубанское поле с официальной инспекцией. Все офицеры будут завтра злющие, как собаки.
— Ничего страшного. Я как-нибудь совладаю с ними. Ну, бывайте, госпожа комиссар. Надеюсь, как-нибудь еще увидимся.
Я вежливо и сдержанно поклонился, направился к выходу.
— Роман? — внезапно подала она голос. Я обернулся.
— Да?
Комиссар некоторое время смотрела на меня. Потом неожиданно приняла смущенный вид. Опустила глаза.
— Да нет, ничего, — строгим тоном заговорила она. Лицо ожесточилось. Взгляд приобрел наставническое выражение, — вы свободны. Приятно было познакомиться.
— Взаимно.
— Рома, ты завтра уходишь в армию? — Катя подняла на меня большие глазки.
— Ага, — улыбнулся я.
К обеду дождик прекратился. Ветер немного поутих, но все равно неприятно продувал, если одеться полегче. Небо заволокло серым. Тучи медленно начинали клубиться — верный признак того, что к вечеру пойдет дождь.
Тем не менее Катя решила вытащить меня на улицу. Когда я вернулся домой к Нине, девочка тут же повисла у меня на шее, крепко прижалась.
— Ну чего ты? — спросил я
— Соскучилась!
Катя стала ходить за мной хвостом туда-сюда. Проситься погулять.
— С Ниной гуляю, с тётей Эллой гуляю! А с тобой, Рома, почти нет!
— Неудачное время для прогулок, — отвечал я, — прохладно и ветер. Заболеешь. Да и мне нужно кое-что приготовить на завтра. Собрать пакет документов. Скопировать кое-что попросили. Для личного дела.
— Прошу! Прошу!
