Я бросил взгляд назад. Подчиняясь моей воле, из спины высвободилось еще одно щупальце. С трудом, но оно вцепилось в Ограждение. Вонзилось между стыками броневых пластин.
Меня дернуло, я повис, как на тарзанке полетел к стене. Снизу грохнуло так, будто уронили танк. Это тварь достигла земли. Я видел, как те люди, кого я не успел объять своими, грохнулись об землю в щупальцах одержимости. Большинство погибли.
Башня замерла. Одна из пушек переломилась под собственным весом. Огромные руки раскинулись в стороны. Кабели перестали двигаться.
Я видел, как ифрит большим шаром скопился над своим разрушенным вместилищем.
— Роман! — крикнула Валя. Я взглянул на нее, потом на князя с княжной, зависших на моих щупальцах, метрах в шести над землей, — можешь опустить?!
— Незнакомец, — крикнул князь, — моя дочь, с ней что-то не так! Опусти нас!
Девушка, заключенная в путы, висела словно кукла. Руки и ноги безвольно тянулись вниз. Княжна свесила голову.
Я не ответил. Все потому, что отовсюду послышались странные звуки, скрежет и рычание. С высоты я видел, как стягивались к месту падения башни хищные одержимости.
Ифрит Сильного Желания Разрушать потерял свою оболочку. Множество одержимых вещей, там и тут приближались, чтобы поглотить его и разом получить большую порцию эфирной энергии.
Внизу раскинулся участок редкого леса. В кустах, по-осеннему сухих и голых, что-то зашуршало. Оттуда выбралась целая стая пехотных винтовок на многочисленных паучьих ножках. Они бросились на выживших солдат. В каждой из них жил мелкий Ифрит Желания Отобрать Чужую Жизнь.
Винтовки, как стая волков, накинулись на людей. Безоружные, оглушенные солдаты не могли защищаться. Они стали орать, когда одержимое оружие принялось убивать их примкнутыми штыками.
— Проклятые твари! — заорал офицер в аксельбантах, — он с трудом поднялся, начал собирать в руках вакуумный шар.
На удивление быстро сформировав заклинание, он бросил его. Тот, вместо того чтобы промчаться по воздуху и хлопнуть, как обычно, разросся в небольшой торнадо, подхватил часть винтовок, разбросал по сторонам.
Я напрягся, приказал Ифриту Сильной Жажды Сохранить опустить людей. Я же оттолкнулся от стены, спрыгнул. Громко приземлился на броню башни, выпрямился.
— Князь! — крикнул я, — как вы?
— Она без сознания, — он опустился возле своей дочери, поднял ее, усадил, прижал к себе, — нужно эвакуировать ее отсюда!
— Внимание! Занять оборону! — я оглянулся на крик.
С другой стороны рухнувшей башни, несколько унтеров, во главе с офицером, готовились отбиваться. Им навстречу сбегались все больше одержимых винтовок.
— Валя! — я взглянул на девушку, — ты знаешь, как попасть обратно за стену?!
— Вон там! Четыреста метров направо! — освобождаясь от пут электропроводки, прокричала она, — есть КПП Ограждения, там выходят на Поле чистильщики. Нужно двигаться в ту сторону! — она указала куда-то вдоль стены.
— Света! Света! — легонько тормоша Девушку за плечи, кричал князь, — как тебя зовут? — он обратился ко мне, — Роман, кажется?
Я не ответил, только взглянул вниз, на князя.
— Со Светой беда! Она не приходит в себя! Нужно срочно унести ее отсюда!
Затрещали деревья спереди. Когда я бросил взгляд туда, за тонкой порослью акации увидел силуэт. Растолкав ржавым корпусом худенькие стволики, из рощицы вышел одержимость-мотоцикл.
Странной формы существо представляло собой старый военный байк. Колеса отсутствовали. Из двигателя росли две уродливые ноги. Из бензобака — руки. Фонарь смотрел на нас большим змеиным глазом. Внутри светился красным Ифрит Тяги к Полетам. И как он туда попал? На нем ездил летчик? Или он был приписан к десантному взводу?
Справа, на многочисленных ножках, вышла из-за густого лесистого участка, нижняя часть разбомбленного бронеавтомобиля. В нем бился Ифрит Предсмертной Агонии.
— Их все больше! Они приближаются! — панически заорал один из унтеров.
Другой совершенно внезапно стал вопить, попытался избавиться от одежды. Через секунду его китель стал одержимым, принялся впиваться в тело. Унтер упал на землю, словно в огне, начал кататься в сухой траве.
— Сука! Эффект оживления! — крикнул офицер в аксельбантах, — одежду долой! — он начал торопливо снимать китель.
Всмотревшись в них, я понял в чем дело. Вещи солдат стремительно становились одержимыми. В каждой вещи, подпитываемый человеческими эмоциями и эфиром, зарождался ифрит. И почти тут же, взбесившийся, нападал на своих хозяев.
Солдаты принялись раздеваться. Но в следующее мгновение винтовки-одержимости напали на выживших, и те начали умирать.
Когда я окинул Князя, увидел, что на нем, ифриты зарождались только в золотых пуговках, пряжках и княжеских регалиях. Также случилось и с формой его дочери. Валя же, лишенная металлических или искусственных элементов одежды, была чиста.
