Я в последний раз бросил взгляд на бумажную лисичку, а потом разорвал ее надвое. Ифрит, что содержался внутри, тут же принялся покидать обрывки. Едва стоило мне подставить руку, как он немедленно прилип к ней. Потянулся сам, потому что этого хотел. Хотел произвести контакт именно со мной.
Я улыбнулся такому поведению, а потом приблизился к стальному корпусу. Положил руку с ифритом на холку, повел по гладкому, холодящему кожу металлу.
— Прекрасная работа, князь, — сказал я, наблюдая, как ифрит проникает внутрь предмета, как занимает там свободное место, — если это возможно, передайте мои похвалы мастеру.
— Его отлили на заводе металлоконструкций в Ставрово, — проговорил Князь, — у одного из офицеров нашелся там родственник. Боярин-фабрикант, занимающийся изготовлением арматуры для строительства. Вот и обратились.
— Передайте ему спасибо, — улыбнулся я, — передай спасибо им всем. Да и тебе тоже, за помощь. А теперь отойдите подальше и постарайтесь не делать резких движений.
Когда я сам отступил от железной статуи, князь торопливо отдалился поближе к выходу. Я всмотрелся в ифрит, вытянул руки. Запустил внутрь корпуса тонкие воображаемые нити, вцепился ими в эфирное тело, пульсирующее внутри. Когда начал процесс ифритного высвобождения, металл затрещал. Принялся меняться.
Корпус, выглядящий как стальная болванка, приобрел более правильные анатомические формы. Хвост “распушился” железными иглами. Также вздыбилась и грива. На округлых лапах выросли пальцы с когтями.
Я контролировал весь процесс ифритного высвобождения. Когда ифрит попытался отрастить лишнюю конечность, я направил внутрь него ментальный сигнал. Запретил ему искажать форму настолько сильно. Ифрит, в чьей природе было подчиняться мне, взял и подчинился.
Последними, дух создал себе глаза и рот: на продолговатой металлической морде раскрылись два круглых глаза, желтые зрачки сфокусировались на мне; ниже побежала трещина, сталь расщепилась и отрастила зубы и клыки; из получившейся пасти вывалился длинный розовый язык.
Ифритное существо принялось по-собачьи дышать. И хоть оно лишь подражало повадкам животного и вело себя ровно так, как я его мыслил, через некоторое время все эти повадки могли скопиться в достаточной мере, чтобы придать ифриту личность.
Обычно ифриторы избегают подобной практики, ведь это опасно. Личность сложно контролировать. Но я решил рискнуть.
— Ко мне, Фырчик, — улыбнулся я.
Огромный стальной пес сошел с деревянного поддона. Когти загрюкали об пол. Медленно он зашагал ко мне. Внезапно остановился. Прижал блестящие уши, зарычал странным, неестественным звуком.
— Тихо Фырчик, это свои. Князь тебе не враг.
Фырчик расслабился, выпрямился, поднял уши.
— Да хранят меня мои предки, — раскрыл рот князь, — что это такое?!
— Идеальное сочетание, — я приказал плащу сформировать на руках доспехи, — искусно изготовленного мной духа, отлично подогнанного тела и ифриторики.
— Ифрит… чего?
— Узнаете в свое время, князь Михаил.
Он не ответил, только смотрел на искусственное существо, широко раскрыв глаза.
— Оно одержимость? — вдруг спросил он.
— Да. Но родившаяся под моим контролем и по моей воле.
— Ты придал ему форму животного, — свел брови Князь, — и оно ведет себя, как животное. А… — он осекся, но потом все же продолжил, — с людьми ты так можешь?
Я нахмурился. Посмотрел на князя так, что он отвел глаза.
— Это запретное знание, — поджал я губы, дотронулся латной перчаткой до горячей железной шкуры, — которыми, впрочем, я обладаю. Но никто, — я посмотрел на князя, — слышите? Никто больше не заставит меня сотворить при помощи ифритрики одержимость, напоминающую человеческое существо…
Князь молчал. Он ошарашенно наблюдал за очень естественными движениями Фырчика.
— Посмотрим, на что ты способен, Фырчик, — улыбнулся я и влил немного магии из очага в латную перчатку. Она раскалилась докрасна, красные молнии побежали по поверхности.
Я погладил Фырчика наполненной силой рукавицей, и пес заработал так, как я и думал: по телу побежали раскаленные прожилки, глаза, хвост и гриву объяло пламя.
— Остудись, — скомандовал я.
Фырчик мотнул головой, имитируя отряхивание и тут же остыл. Тогда я зачерпнул из очага еще немного магии, и привнес в нее криоманитю. Вновь тронул железную шкуру.
Пес тут же покрылся наледью, отрастил ледяные когти. Из пасти ударил пар.
— О великая сила рода… — быстро заморгал Князь от удивления, — это невероятно! Император должен знать…
— Должен, — улыбнулся я, — и чем быстрее, тем лучше. Ну и помни, княже, что подобных знаний нет больше ни у кого в мире. А я, — я нахмурился, холодно посмотрел на него, — уже привык умирать.
Князь не ответил. Он сомкнул раскрытый в удивлении рот, сглотнул и только тогда кивнул. Потом произнес:
— А что ты имел ввиду, когда говорил, что хочешь его выгулять?
— Фырчик, — я посмотрел на существо, ласково потрепал его по стальной гриве, — уже довольно сильный ифрит. Но недостаточно, чтобы справиться с ифритом божественного ранга.
— Ифриты? Что за ифриты? Половина из того, что ты говоришь, Селихов, я не понимаю!
