— Да. Поэтому Поле должно стоять. Вы же, — посерьезнел Зосимов, — насколько мне известно из проверенных источников, вторите императору. Собираетесь убрать Поля с лица Империи. Так вот, заявляю, что это большая ошибка. Поля — неисчерпаемый источник потенциальной прибыли. И должны стоять.
— Поля расширяются, — мотнул головой я, — и рано или поздно поглотят все вокруг, — оставлять их нельзя.
— Мы найдем способ стабилизировать их, — сказал Салазар.
— Нет, не найдете. Я почти уверен, что это невозможно, — я нахмурился.
— Почему?
— Эфирная природа. Вы уменьшите радиус, и свойства этого места изменятся.
— Знаете, — лицо Зосимова стало хмурым, голос ниже. Елена, глядя на мужа, нахмурилась. Ее лицо приобрело обеспокоенное выражение, — давайте пока оставим споры о том, как именно мы покорим эти поля. Нам нужна ваша помощь, Роман Селихов. Очень нужна. Я, знаете ли, люблю жизнь. Богатую жизнь и, напротив, ненавижу, когда ей, моей жизни, что-то угрожает. Особенно экзистенциальное межпространственное зло.
— Ты зря выложил им все, Салазар, — не глядя на свою копию, проговорил я, — такие знания делают неподготовленный разум хрупким и неосмотрительным. Велик шанс сделать глупость.
— О нет, это не так. Вы очень нужны нам Роман, — продолжал Зосимов, — и я даже не уверен, что у вас есть выбор. Пожиратель близко, и есть лишь один способ остановить его.
— Тот, который вы имеете ввиду ошибочен.
— Не думаю.
— Я знаю.
Зосимов вздохнул, взял серебряную ложку и неприятно постучал о фарфоровую чашу для супа.
— Выйди, Елена. Мы будем разговаривать.
Девушка испуганно посмотрела на супруга.
— Выйди. Кому сказано?
Лена медленно встала, принялась мять в руках хлопковую салфетку.
— Иди отсюда, ну! — крикнул Зосимов так, что она вздрогнула. Глаза девушки заблестели. Она торопливо вышла, — прекрасно, — тон Зосимова младшего изменился, — теперь мы можем поговорить о настоящем деле.
— Предупреждаю, — холодно произнес я, — если я решу уйти, меня ничего не остановит.
— Это мы еще посмотрим. Так вот, скажите Роман, вернее, Ифритор. Что вам известно о смерти моего отца, Зосимова Федора Михайловича на турнире фехтовальщиков?
— Знаете, — я привстал на стуле, устроился удобнее, — какой самый действенный способ поссориться со мной? — я ухмыльнулся, — простите как вас? Я запамятовал.
Зосимов скривился, его пухлые щеки, от волнения пошли красными пятнами. Тем не менее он вежливо произнес:
— Арсений. Федорович, — проговорил с краткой паузой он. Раздраженно сжал губы.
— Так вот, Арсений, — я продолжил, — лучший способ испортить со мной отношения — начать шантажировать. А ты именно это и сделал. Стал шантажировать.
— Ты не оставил мне выбора, — нахмурился Зосимов.
— И продолжу не оставлять. Посему скажу вот что: Тошибару не получит моей помощи. У вас есть, — я посмотрел на Салазара, — свой ифритор. Справляйтесь сами. Вместе с ним. По поводу знаний о полях, учитывая то, что ты мелишь, Салазар рассказал тебе либо не все, либо он просто сам не знает.
При этих словах Зосимов Младший громко и протяжно выдохнул. Бросил взгляд на бесстрастное лицо Салазара.
— Если Тошибару сунется на поле, вряд ли найдет там то, что ищет, — я встал из-за стола.
— Я знаю, что ты участвовал в турнире, Селихов, — голос Зосимова младшего стал неприятным, зашипел, словно змеиный, — знаю, что был среди гладиаторов. Знаю, что ты единственный, кто выжил на нижней арене, там, где погиб мой отец. Это же знает, и Сословный следователь Чижин. Помнишь его? А он тебя очень хорошо помнит. И не действует, только потому, что я его об этом прошу.
— Так не проси, — я ухмыльнулся, — пусть попробует начать расследование. Уверен, что он придет, а может быть, и уже пришел, к занятным выводам.
Зосимов не ответил, только нахмурился. Затем гневно выдохнул носом, смял салфетку, что лежала на коленях.
Он все понимает. Понимает, что если я даже там был, приплести меня, как убийцу, в этом деле сложно. Бояре погибли под колесами одержимого танка. Причем сами противозаконно притащили его в город.
— Если следователь Чижин захочет, пусть вызовит меня снова. А я снова дам показания, которые не подтолкнут его к тем выводам, которые нужны были бы тебе, — я задумался, — как там тебя? Забыл имя.
— Ну, хватит! — вспылил Зосимов младший и бросил скомканную салфетку в суп. Красные капли разлетелись в стороны. Вымазали его кремовый костюм и галстук, — меня доконал этот цирк!
— Ну, — я улыбнулся, — по крайней мере в этом мы солидарны. Бывайте, господа, — я посмотрел на Салазара, — не делай глупостей.
Я вышел из гостиной. Когда был уже в широком холле поместья Зосимовых, меня догнала Елена. Я услышал, как щелчки ее низких каблучков раздаются эхом в просторном помещении. Обернулся.
— Роман, прошу, не уходите. Мне нужно кое-что сказать вам. Кое-что важное, — полушепотом проговорила она.
— Я слушаю.
— Мой муж… Я позвала вас… — девушка осеклась, бросила взгляд влево. Я проследил за ним.
Там, молодая служанка, смахивавшая пыль с рамы большой картины, встрепенулась, спрятала глаза.
