Как в древние времена, дворяне стали щитом простых людей. Отбивая, во время исхода нападение одержимых вещей. Насколько я знал, магов, которые когда-то служили и имели боевой опыт, но теперь были простыми гражданами империи, погибло много, когда начался исход. Именно такие маги стали основной защитой колонн уходивших, кто как может подальше от европейской части страны.
— Ну? — я приблизился к рабочим, — как дела, ребята?
— Идут! — сказал старый усатый прораб, утирая пот, — но с такой штуковиной мы не работали еще.
— Немножко нервно, что твари на подходе, — сказал другой лысый рабочий средних лет.
Внутри зала содержания кубанского ядра гулял холодный ветер. Через раскрытую от кровли крышу было видно серое небо, а на его фоне висела длинная стрела крана. Происходила передислокация Кубанского ядра.
Его должны были заключить в другой, переносной свинцовый саркофаг, чтобы исключить эффект оживления, и транспортировать в гарнизон Урупский. Это была единственная достаточно защищенная крепость, чтобы обеспечить мою дальнейшую работу. Крану предстояло вытащить ядро через крышу, погрузить на бронированный армейский перевозчик, который в составе военной колонны доставит артефакт в мастерскую гарнизона.
Четыре из шести ифритов были готовы. Еще двух оставалось довести до божественного уровня, на это ушло бы пару дней. Пожирателю, чтобы проникнуть в атмосферу планеты требовалось около недели. Время поджимало.
Проблемы были также и с носителями ифритов. Девушкам я отказал, хотя и Саша, и Аля с Валей пытались меня переубедить. Но, конечно, не вышло.
— Тогда что? Что ты намерен предпринять?! — сказала мне Валя тогда.
— Неважно. Найдите себе убежище или уходите. Завтра отходит следующая колонна организованная колонна беженцев.
— Нет, — поджала губы Аля, — вместилищами ифритов ты нас делать не собираешься. Но вступить в армию и сражаться в рядах защитников, ты не можешь нам запретить.
— Стать вместилищем — значит погибнуть, — отрицательно качнул я головой, — а армия, как ни странно, сейчас самое безопасное место. Войска сплочены, вооружены и пока еще могут противостоять одержимым вещам.
С момента этого нашего разговора прошло двое суток. Сегодня предстояло перевести ядро. Я принял это решение сразу, когда стало известно, что одержимые вещи принялись просыпаться в нашем районе в большем количестве, чем обычно, а со стороны границ города начался настоящий гон одержимостей.
Они явно чувствовали мощь ядра даже сквозь саркофаг. Другое дело, что транспортировка такой штуковины — рисковая затея. Малейшая проблема, нарушение экранирования или разрыв саркофага означал бы появление нового поля прямо в городе. Процедура была невероятно деликатной. Потому пришлось демонтировать часть здания, чтобы обеспечить безопасность.
— Господин, — снаружи прибежал солдат, чистильщик, один из тех, кого Воронов приставил охранять полигон, — с передовой сообщают, что по улице им. Князя Яковлева прорыв! Баррикады опрокинуты, а рота, что держала тот путь, потеряла боеспособность!
Рабочие тут же засуетились. Стали переглядываться. Кто-то даже бросил работу.
Оборонительная позиция, о которой говорил солдат, была наиболее близкой к полигону. Каждый знал, что если тварей не остановить, они ворвутся сюда меньше чем через полчаса.
— Без паники! — Крикнул я, да так, что рабочие аж вздрогнули.
— Господин! При всем уважении! — Прокричал мне усатый прораб, — Нужна эвакуация! Мы все умрем, если останемся!
— Я всем, продолжать работу, — холодно сказал я.
— Вы не жалеете себя, хоть нас пожалейте, — начал молодой рабочий в желтой каске и синей робе, — у нас семьи! Дети!
— У меня тоже семья. Но я продолжу исполнять свой долг, — проговорил я, — и он заключается в том, чтобы защитить вас.
Рабочие переглянулись.
— А вы исполняйте свой, — я обвел всех взглядом, — от меня зависят ваши жизни. От вас, в данный момент, зависят жизни миллиардов, — слушая мои слова усатый побледнел и сглотнул, — так что всем работать. Вы исполняете свою работу…
Я приказал ифритному плащу превратиться в броню. Он потек, словно черная жидкость, объял мое тело и затвердел. Из бронированного горжета выскользнули и сомкнулись на голове сегменты шлема. Красным зажглись хищные глаза. А потом из спины выскользнули и с металлическим звоном раскрылись большие черные крылья. Рабочие ахнули, когда увидели меня в боевом облачении.
—… а я направлюсь исполнять свою.
С высоты птичьего полета город выглядел плачевно: заброшенные дома, на улицах военные баррикады, тут и там дымы, разрушения. Многие люди из тех, кто не покинул город, оставили свои дома, чтобы переместиться к убежищам, что организовали военные и остатки знатных магов.
На улице имени Князя Яковлева шел бой. Имперская армия отступала, под натиском разномастных одержимостей. Были среди них как мелкие существа, вроде велосипедов, мотоциклов, (я даже видел автомат с газировкой), так и армейская бронетехника.
