Снизу роста окружавших его урманов было не разобрать, но Вратко поглядел и понял, что басовитый Олаф, с одежды которого продолжала стекать вода, на голову выше любого из своих товарищей, а его, Вратко, так и на две, не меньше. Словен представил, как сидела бы на нем рубаха великана, и невольно улыбнулся непослушными губами.
— Гляди, смеется! — заметил Олаф. — Значит, не помрет.
— Вот-вот, а ты его загодя в живые мертвецы записал! — покачал головой Сигурд и убежал. Должно быть, за одеждой для Вратко.
Парень с усилием оттолкнулся руками от палубы и сел. Нехорошо гостю, да еще младшему по возрасту, лежать, когда хозяева стоят. Правда, сидеть тоже как-то не очень пристойно, но все же лучше.
— Ты на «Слейпнире», парень, — проговорил предводитель. — Я — Хродгейр Черный Скальд. Я служу хевдингу Ториру Злая Секира из Лесной Долины, что в Хёрдаланде. А он, в свою очередь, служит конунгу Харальду Суровому. Кто ты? Как оказался посреди моря? Расскажи мне свою историю, парень. Расскажи честно, не утаивая ничего.
Говоривший оказался мужчиной среднего роста — не слишком широкоплечим, без выпирающих из рукавов рубахи мышц, но плотно сбитым и вместе с тем легким и подвижным, словно конь южных кровей. А вот масти он был необычной для норвежских мореходов — волосы черные, словно вороново крыло. В черной бороде серебрился клок седых волос, хотя на вид воину было не больше тридцати лет.
— А пока ты с мыслями собираешься, — продолжил Хродгейр, — я сделаю то, что обещал своим людям. Скажу вису на твое спасение.
Он расправил пальцами усы и нараспев произнес:
Викинги одобрительно загудели. Вратко не понял ничего. Странные вирши… Есть ритм, есть завораживающее чередование звуков, но смысл непонятен.
Новгородец откашлялся и под внимательным взглядом Хродгейра заговорил.
Рассказывал он долго, сбивчиво, перескакивал с одного на другое, возвращался по той причине, что забыл какую-то мелочь. Его слушали внимательно, не перебивали. Подошел Сигурд, прижимая к груди одежду, остановился и молча ждал, пока парень закончит.
Когда Вратко смолк, викинги какое-то время молчали. Олаф тёр затылок. Хродгейр подергивал себя за ус.
— Что ж, ты сказал, я услышал, — рассудительно заметил он наконец. — Я слышал о Гюнтере из Гамбурга. Люди говорили о нем как о честном купце.
— Да как же… — задохнулся Вратко.
— Погоди, парень, — вмешался Сигурд. — Знаешь, Хродгейр-скальд, до меня доходили слухи — Гюнтер слишком жадный, за излишек прибыли, говорят, удавиться готов.
— Это не грех для купца.
— Верно. Не грех. Но церковники из Рима могут приплачивать ему за услуги. И хорошо приплачивать. У ихнего Папы, говорят, золота куры не клюют.
— Может быть, — кивнул предводитель. — Дело не в этом. Брать деньги у священников не возбраняется. Не будет великим грехом и убить случайно человека, с которым поспорил. Убил? Помолись, заплати виру родственникам и живи, как жил. Вот выбросить человека за борт и не попытаться его спасти — грех, которого я не понимаю…
— Убивать таких, — пробурчал Олаф.
Вратко от всей души с ним согласился.
— Новгородец, — обратился к нему Хродгейр после недолгого размышления. — Новгородец, мы идем к конунгу Харальду. Вскоре в Англии предстоит славная потеха для тех, кто помнит, с какого конца за меч берутся. Мы отстали от хевдинга Торира, который ведет три корабля, на пять-шесть дней пути… Задержались в Бирке, но тебе до этого дела нет… Меня заинтересовал твой рассказ. Если бы я не спешил так, то отправился бы в Хедебю и выяснил бы, кто из вас прав, а кто виноват. Сейчас не могу. Прости, но не могу… Если ты хочешь, я могу высадить тебя в Хедебю. Попробуй найти управу на Гюнтера. Но, признаюсь честно, я мало верю в твой успех. Даже если правда на твоей стороне, понадобятся деньги, много денег. И, боюсь, у Гюнтера Гамбуржца их найдется больше. Есть второй путь. Плыви с нами. Ты, я вижу, крепкий паренек, хоть и молод еще…
— Мне семнадцать! — хрипло воскликнул Вратко.
— Отлично. В свой первый поход я отправился в четырнадцать. А первого врага зарубил в пятнадцать. Пойдем с нами, новгородец. Буду говорить откровенно, ты удачлив, я чувствую…
— Ну да… — недоверчиво протянул парень. Сам себе он вовсе не казался везунчиком.
— Ты не захлебнулся во сне. Тебя не тронули чайки. Никакая тварь не поднялась из глубины, чтобы сожрать тебя. Мой корабль наткнулся на тебя в тумане. Это ли не везение?
Хродгейр обвел глазами своих викингов и сказал: