Вратко полетел навзничь, аж ноги через голову запрокинулись.
Деревья и синее небо в прорехах крон.
Бурая листва, устилающая землю.
Снова ветви…
Снова земля…
Рот наполнился солоноватой кровью.
На зубах противно заскрипела костяная крошка.
— Дерьмецы! — проорал Скафти высоко-высоко. — Упустили дикую!
— Да она это… как угорь скользкая… — виновато оправдывался кто-то.
— Не знаю ничего!
Послышался звук затрещины.
— Куда девку девать? — спросил хриплый голос.
— Кому девка, а кому и королевна! — со смешком отвечал Скафти. — Тащим к монаху и хевдингу. Они решат.
— А этого?
— Дорежь…
«Вот и все, — подумал Вратко. — И помолиться не успею»…
Тщетно пытаясь преодолеть ужас, вцепившийся в сердце холодными пальцами, парень зажмурился.
«Нет, нельзя так. Нельзя давать врагу понять, что ты испугался…» — прошептал кто-то внутри, маленький и отважный. Но ему ответил второй — здоровенный, как скирда, но трусливый, словно заяц: «А что изменится? Они что, устрашатся отваги в твоем взоре и передумают? Как бы не так!»
Чувствительный удар в бок заставил его ойкнуть и встрепенуться.
— Вставай, ублюдок! Чего разлегся? — Эйрик брезгливо кривился и примеривался еще раз припечатать словена по ребрам.
— А?
— Я тебе сейчас дам «а»!
Удар.
Ух, как больно…
— За что? — просипел Вратко, держась двумя руками за отбитый бок.
— А помнишь, как меня лягал, сучонок?
Новгородец помнил. И особо не жалел о содеянном.
— Подымайся! — Эйрик занес ногу для нового удара.
Чтобы не злить его, Вратко постарался как можно быстрее подняться. Для этого пришлось вначале перевернуться на четвереньки и постоять так, исподтишка оглядывая поляну.
Двое воинов Модольва лежали на земле. Один стонал, пытаясь перетянуть рассеченное бедро оторванным рукавом рубахи, а второй уже не шевелился, зарывшись лицом в палую листву.
Викинг с заостренной пегой бородой деловито скручивал локти Марии сыромятным ремешком. Королевна не сопротивлялась: то ли считала это ниже своего достоинства, то ли потеряла волю от испуга и неожиданности.
Асмунд еще пытался дотянуться до приближающегося к нему норвежца со светлой, курчавой бородой обломком клинка, который он так и не выпустил из ладони. Викинг с хриплым смешком ударил его по запястью, а после схватил за волосы, запрокинул голову и полоснул ножом по горлу. Тут же отпрыгнул, чтобы не испачкаться в хлынувшей крови.
«Опытный гад»…
У Вратко навернулись слезы, и, чтобы не опозориться перед матерыми бойцами, словен закусил разбитую губу. От боли потемнело в глазах, но эта боль вызывала только злость и желание отомстить.
Парень рванулся, вскочил на ноги, замахиваясь кулаком. Если бы попал, то точно лишил бы Эйрика половины зубов. Но воин лишь чуть-чуть отодвинулся и замах пропал впустую. В свою очередь викинг ткнул кулаком Вратко в живот, а когда словен согнулся, быстрым движением заломил руку за спину.
— Дергаться будешь, все кости переломаю, — зловещим шепотом пообещал Эйрик прямо в ухо Вратко. — Ноги из задницы повыдергиваю и вместо рук вставлю. Понял?
— Понял, — привставая на цыпочки, чтобы хоть как-то облегчить боль, ответил новгородец.
— То-то же…
— Эй, вы, там! — заорал Скафти. — Хорош трепаться! Хевдинг ждет. С добычей. Думаю, по паре марок серебра мы заслужили, а? Пускай святоша раскошеливается!
Викинги радостно загалдели.
— Сейчас! — отвечал Эйрик. — Взнуздаю только его! А то резвый больно!
Он ловко обмотал веревку вокруг запястья Вратко, свободный конец перекинул парню через шею, подтянул и привязал к его же предплечью. Теперь новгородец мог стоять, только выгнувшись и задрав подбородок. А попытайся он освободить руку, задушит самого себя.
— Споткнусь, упаду, — прохрипел он, — удушусь…
— Шагай давай! — Эйрик ткнул парня в спину. Захохотал. — Упадешь — поднимем. А задушишься — не велика потеря. Я бы тебя тут и оставил. Вот с ним рядышком положил бы… — Костлявый кивнул в сторону Асмунда. — Да хевдинг не велел.
Они пошли. Через лес. В какую сторону? Да кто его знает? Поначалу Вратко пытался определить направление по солнечному свету, падающему сквозь прорехи листвы. Определить и запомнить. А потом плюнул. Что толку запоминать путь, если надежды освободиться никакой? Да и передать весточку друзьям тоже… Знать бы еще, что они живы остались, не в плену, не ранены…
Может, Рианне удастся отыскать Хродгейра и сообщить ему о предательстве Модольва. Ведь дружина Белоголового, по всей видимости, в сражении не участвовала. Понятно… Отцу Бернару, которому хевдинг едва ли не в рот заглядывает, победа Харальда ни к чему, как не нужна и победа Гарольда Годвинссона. Он спит и видит, чтобы Вильгельм, герцог Нормандии, правил Англией.
— Не спи на ходу! — Жестокий тычок между лопаток сбил парня с мысли.
Больше он не задумывался о будущем Англии, о доле норвежского войска, о судьбах товарищей, с которыми плыл от самого Варяжского моря и делил кусок хлеба и скудный запас воды.
Шагали они долго. Известно, по лесу верста, как четыре по полю.