— Ты боишься? — буркнул хевдинг.
— Я? Один раз успокоил и во второй раз справлюсь. — В голосе викинга звучало неприкрытое хвастовство.
— Так что спрашиваешь?
— Начнет кулачонками махать, шум поднимет, разговору помешает…
— А мы его сейчас спросим. Эй, как тебя там? Подарок Ньёрда? Обещаешь тихо сидеть?
Вратко потрогал языком осколок зуба. Губа все еще кровоточила. Судя по тяжести, она уже набрякла и скоро будет свисать едва ли не до груди. Получать еще раз по зубам парню не хотелось. Да и что он сможет сделать в одиночку, с раненым плечом против двух опытных воинов? Хотя вцепиться в горло монаха очень хотелось.
— Я буду тихо сидеть, — ответил он.
— Обещаешь?
— Обещаю.
— Перекрестись.
— Не могу.
— Ах ты безбожник! — возмутился Эйрик.
— Сам ты безбожник, — вяло огрызнулся словен. — Как я со связанными руками креститься буду?
— Заткнись, умник! — Викинг несильно толкнул Вратко в плечо.
Новгородец не сдержал стона.
— Ага! — осклабился Эйрик, будто что-то приятное услышал. — Значит, попал я в тебя? Тогда, на речке…
— Попал.
— Ну, стало быть, бояться тебя нечего. — Викинг почти без усилий приподнял парня за шиворот, попытался развязать веревочку. Узел не поддавался, тогда Эйрик, не утруждаясь попусту, вытащил нож и одним взмахом решил задачу. Толчком вернул словена на место. — А ты хорошо плаваешь.
«А ты плохо стреляешь», — хотел ответить Вратко, но передумал. Зачем лишний раз дразнить человека, и без того скорого на расправу? Ради нескольких пинков и зуботычин? Вместо разговоров парень с наслаждением размял затекшую руку.
— Что молчишь? Ответить нечего?
Эйрик зло прищурился. Похоже, он не желал отступать просто так, не покуражившись над пленником.
— Оставь парня в покое! — вмешался Модольв, заметив нетерпение, проскользнувшее по лицу монаха. — Дай поговорить.
Викинг скривился, пожал плечами, но отошел и уселся на прежнее место.
— Начинайте, святой отец, — сказал Белоголовый.
Бернар сложил ладони перед грудью, опустил глаза к полу.
— Gloria Patri, et Filio, et Spiritui Sancto, — начал он. — Sicut erat in principio, et nunc, et semper, et in saecula saeculуrom. Amen.— Истово перекрестился. — Сразу хочу сказать, ваше высочество, что сражение закончилось, как я и предполагал. Граф Тостиг не принял предложения своего брата-короля. Он мог бы сохранить жизни норвежских воинов, но предпочел стоять до последнего. И умереть под чужим знаменем. Я всегда знал, что ума у Тостига недостаточно, чтобы глядеть в будущее хоть на самую малую малость. Саксы возобновили атаки. Возможно, конунг Харальд, если бы был жив, сумел бы построить оборону таким образом, что его войско сдержало бы нападающих. Но у Тостига не хватило опыта, не хватило силы воли и решимости, чтобы управлять войском как следует. Единственно, что удалось ему хорошо, это умереть. Он пал вместе со всей своей дружиной рядом с дружиной Харальда Сигурдассона, которая до последней капли крови защищала тело погибшего государя. Саксам удалось прорвать строй сразу в нескольких местах. Битва разделилась на много небольших схваток. Норвежцы гибли. Многие знатные ярлы были убиты, и некому стало командовать. Ближе к полудню от кораблей пришел с подмогой Эйстейн Тетерев, а с ним Олаф Харальдсон, Паль и Эрленд, братья Торфинссоны, и тысячи две бойцов. Они, пожалуй, могли бы преломить ход сражения в пользу северян, но, торопясь, вышли в путь без шлемов и кольчуг, а кроме того, бежали бегом и из-за усталости едва стояли на ногах. И тем не менее первоначально Эйстейну сопутствовал успех. Они отбросили саксов почти что к берегу Дервента, но там королю Гарольду удалось наконец-то составить плотный строй. Сам он во главе рыцарской конницы обошел норвежцев сбоку, а брат короля Гурт Годвинссон с конными дружинами нортумбрийских танов зашел с другой стороны. И норвежцы были разбиты. Их воины впадали в боевое неистовство, отбрасывая щиты, и гибли десятками и сотнями под ударами копий и стрел. Лишь нескольким дружинам удалось отступить, сохраняя строй…
Монах закашлялся и остановился, чтобы перевести дух.
«Красно говоришь, — подумал Вратко. — Только к чему ведешь? Непонятно».
Наверняка отец Бернар преследовал какую-то цель. Но какую? Зачем ему может понадобиться королевна? Впрочем, хитрый лис ведет свою, сложную игру. Что ж, пускай сам рассказывает.
— Я могу посочувствовать вашему горю. — Монах продолжил, словно подслушав мысли новгородца. — Терять близких тяжело. А терять их на глазах… тяжело вдвойне. Конунг Харальд погиб. Судьба Олафа Харальдсона неизвестна. Ее высочество осталась одна в чужой стране, среди враждебно настроенных людей…
— Да еще захвачена в плен с непонятной целью, — внезапно прервала его Мария. — И удерживаюсь вооруженными людьми под стражей.
Модольв хмыкнул.
Но Бернара было не так легко сбить с толку.