«Правильно, — похвалил я. Просто необходимо превзойти Барни. Поймаем самую крупную рыбину. Выкуп — пять миллионов долларов».
«Не Григгена ли?» — ужаснулся Джек.
Я молча кивнул.
«Это невозможно, шеф. У него авто бронированное, как танк, и стерегут его двухметровые гориллы».
«У каждого есть своя слабина, мой милый, — усмехнулся я. — Григгена хлебом не корми, а дай пообщаться в дипломатических кругах…»
«Как же вы предлагаете его сцапать?» — спросил Джек.
«Послезавтра Григген обязательно будет на одном благотворительном мероприятии. Его организует дипломатический корпус. Готовится бал-маскарад. Мой приятель Хенди Харри, „знаменитый на весь преступный мир фальсификатор“, как недавно его обозвала, а быть может, и разрекламировала местная газетка, изготовил для нас приглашения. Вечер состоится на Лонг-Айленде, на фешенебельной вилле Гурвича. На этой вилле в дождливые дни прямо в зале можно играть в поло».
…Джек был наряжен пещерным человеком: покрытый сверху медвежьей шкурой, с лохматой головой, он сжимал в густо заросшей золотым волосом руке тяжелую суковатую дубину. Оскар в белоснежной рубашке с воротником жабо, в безукоризненном костюме, с тонким томиком стихов был лордом Байроном. Я же был ни много ни мало как… президентом Вашингтоном.
Без особого труда мы затерялись среди губернаторов, князей, и княгинь из далеких экзотических стран, среди богатых повес и их подруг, мужчин, живущих в тени Уолл-стрита и затмевающих этих мужчин дам. Все, конечно, были в масках. Мы пожали руки двум Оливерам Кромвелям, Талейрану и трем Наполеонам, улыбнулись ослепительной мадам Дюбарри и многим, многим другим.
Наконец, под маской толстопузого Цезаря я узнал Григгена. В руках он держал бокал шампанского.
«Аве, Цезарь!» — приветствовал я его подняв руку.
«Вы меня узнали? — спросил он, польщенный. — С кем имею честь?»
«Президент Вашингтон».
Вот так, мило беседуя, я оттеснял Григгена в сторону. За дверями, ведущими на балкон, стоял, как будто случайно, пещерный человек с дубиной…
Ошеломленного и оглушенного Григгена мы запихнули в сшитую мешком медвежью шкуру. Джек перекинул медведя через плечо, и мы снова вошли в зал.
«Господа! Вы изволите видеть президента Вашингтона, — объявил я удивленным гостям, — за которым шагает символическая сила Соединенных Штатов с медведем на плечах».
Под дружные рукоплескания мы вышли из зала и торжественным шагом направились к автостоянке. Там за рулем нашего «форда» уже сидел «лорд Байрон» и поджидал нас с задумчивым видом. Наверное, подбирал очередную рифму.
Когда мы проезжали через парадные ворота, шеренга полицейских приветственно отсалютовала нам. И в этом не было ничего удивительного. Когда еще можно увидеть собственными глазами президента Вашингтона, да еще в обществе лорда Байрона, пещерного человека и самого богатого медведя на свете?
В небольшой, хорошо укрытой охотничьей хижине мы были в безопасности. Только тут наша дорогостоящая ноша наконец стала приходить в себя. Вначале Григген был несколько сбит с толку — не так-то легко очухаться после душной медвежьей шкуры. Потом он начал орать на нас, чтобы мы скорее содрали с него «эту проклятую штуку». Мы освободили его, и он изумленно оглянулся вокруг.
«Господи, кто вы? — испуганно проговорил он. — Где я нахожусь? В сумасшедшем доме или где-нибудь еще?»
«Спешу вас обрадовать, мистер Григген, вы находитесь „где-нибудь еще“. Мы были искренне рады видеть вас гостем на бале — маскараде, а теперь вы являетесь нашим гостем. Мы позволили себе вас похитить».
«Что?! Меня?! — заревел он. Вы не представляете, какой будет скандал!»
«Бесспорно, — согласился я угодливо. — Но скандал, как вы изволили выразиться, может длиться и недолго. Это зависит от вас».
Он вытаращил глаза.
«Давайте меняться: мы вам свободу и наши извинения, вы нам пять миллионов долларов. Вы перенесете такую утрату почти безболезненно, а нам ваши деньги помогут сохранить фирму».
По-видимому, эта мысль не особенно его восхитила.
«Ну и шутки у вас, мистер… э… мистер…»
«Президент Вашингтон, — сказал я и церемонно раскланялся. — К кому следует обращаться по делу выкупа?»
Григген упорно глядел в пол и молчал.
«Мистер Григген, мы с вами люди слова и дела. Я даю вам на размышление один час. Вряд ли вы захотите испытать другие формы убеждения…»
Не зря говорят, что утро вечера мудренее.
«Позвоните моей жене, — сдался Григген, давая нам номер телефона. — Одна она может выплатить вам требуемую сумму. Скажите, что от этого зависит моя жизнь».
«Вы формулируете очень точно», — заверили мы его.
Спустя несколько часов наш «форд» тяжело вывалился с лесной ухабистой дороги на автомагистраль. Из автомата я и Оскар долго пытались дозвониться до супруги Григгена. Однако все было напрасно.
«Что вы нам дали за номер?» — накинулся я по возвращении на Григгена.
«Номер личного телефона моей жены».
«Этот номер до того личный, что по нему вообще никто не отвечает!» ‘
«Очень досадно. Видимо, жены не было дома. Попытайтесь позвонить вечером либо ночью».
