Словно отвечая на вопрос, под экраном трансляции пробежала строчка с призывом пожертвовать театру любую сумму. Крупное пожертвование предполагало ужин с одним из актёров на выбор. Вот и удобный повод для знакомства. Алексей кинул на кошелёк тысячу. И, найдя в сети ближайшее кафе, заказал там столик.
— Спасибо за спонсорский взнос, — сказала Анна, присаживаясь. — Его нам хватит на целый месяц.
— Не стоит. Мне просто захотелось встретиться с вами.
— Просто? Или с какой-то целью? — уточнила она.
Хваткая. Что ж, нет смысла ходить вокруг да около.
— С целью. Я ищу девушку Бонда. И хотел бы предложить вам контракт.
— Бонд это вы? — она улыбнулась.
— Шелестов, Алексей. Я владею фирмой по локализации кинопродуктов. Сейчас мы адаптируем «Плату за риск» к Средневолжскому федеральному мегаполису. И вот нам понадобилась девушка Бонда. Понятно, что это только так говорится. На самом деле он никакой не Бонд, а Вяземский и не агент Её Величества, а страховой. Но «девушка Бонда» — это, как вам сказать…
— Типаж? Амплуа? — подсказала она.
— Позиция. Мы говорим обычно, позиция. Так вот эта позиция очень важна. Героем может быть любой плейбой — хоть наш, хоть заокеанский. А вот девушка должна быть местной. Это взрывает рынок. Так что мы ищем подходящую кандидатуру и заменяем оригинал.
— Как это скучно, должно быть, портить чужие картины.
— Бросьте, они давно уже не картины. Матрица, куда вставляются местные бренды, лица, колорит. «Рыба» из коренного сюжета, дюжины фишек и спецэффектов. Классическое кино ушло в прошлое, как и театр.
— Вы говорите с актрисой, — напомнила Анна.
— Давайте начистоту. Люди давно уже не ходят в театр, чтобы показать вечернее платье или подругу, встретиться с друзьями или партнёрами по бизнесу. Для всего этого больше подходят клубы.
— Всё к лучшему. Те, кто остались, идут только за тем, чтобы посмотреть представление.
— Сомневаюсь. Ведь театр появился тогда, когда люди по большей части не умели читать, и никаких иных средств записи, кроме пера и бумаги не существовало. Едва появилась киноплёнка, театр стал умирать. Да, он умер не сразу — качество плёнки не было абсолютным. Но даже без звука, без цвета, без объёма кинолента поставила на театре крест. А сейчас средства записи достигли таких высот, что без предупреждения и не отличишь, показывают ли вам спектакль в живую или транслируют прошлогоднюю голограмму.
— Почему бы каналам в таком случае не записать футбольный матч один раз и не показывать его каждые выходные, вместо того, чтобы всякий раз играть заново? — спросила Анна.
— Шутите? В спорте важна интрига, непредсказуемость исхода.
— Актёр, — она подумала и поправилась. — Настоящий актёр. Он должен играть так, чтобы зритель даже зная сюжет наизусть, чувствовал бы, что не уверен, чем там кончиться дело. Но и зритель тут нужен особый. И у меня такой зритель есть.
— И, пожалуйста, — горячо поддержал Алексей, меняя на ходу тактику. — А будет на пару порядков больше. Сколько сейчас у вас посетителей — триста человек в день? Но вы часто меняете репертуар, значит, вас смотрят одни и те же люди. За год не больше пяти тысяч уникальных пользователей. Ну, пусть десять тысяч. А я обеспечу три миллиона. Это на первых порах, на региональном уровне. А потом можно будет засветиться на фестивалях… Соглашайтесь, у вас есть все данные, чтобы завоевать континент. Как минимум континент! Сотня миллионов зрителей!
— Это будет уже не зритель, но потребитель, — холодно ответила Анна.
Странно. Он умел убеждать, умел вести разговор, так, чтобы использовать любую возможность, какую только предоставит собеседник; он мог пролезть в любую щёлку в его броне.
Но теперь Алексей вдруг почувствовал, что оказался безоружен. Никакие трюки не действовали на актрису. А вот его самого то и дело охватывала неуверенность. И не сказать, что Анна была сильнее. Просто даже играя, она оставалась сама собой.
Едва он вернулся в номер, зазвонил телефон. Тот самый архаичный пластмассовый аппарат.
— Дэвушка нужен? Прибрать, там, спинка тереть, туда-суда?
— Нужен. Но у вас такой нет.
Алексей выдернул провод из розетки.
Было уже поздно, но сон не шёл. Он раз за разом воспроизводил в памяти разговор с Анной, и всякий раз улыбался, вспоминая её саму, и хмурился от её отказа. Наконец, он не выдержал и позвонил Серёге Лопарёву, лучшему другу и компаньону.
— Лёша, блин! Два часа ночи! — взмолился тот.
— Здесь уже три. Но ты должен отвечать мне в любое время. Это твоя работа.
Говорят, что нельзя брать на работу старых друзей. Они, мол, будут волынить, вмешиваться в управление. Но Алексею требовался человек, способный говорить правду. Не заискивать, не тушировать неудобных вопросов и даже послать, если возникнет такая необходимость. Нужен был оппонент. И хотя имелась на рынке труда и такая профессия, Алексей предпочёл старого друга.
— Прости, я выпил немного вечером, голова трещит. Так что тебя интересует?
— Ты когда в последний раз был в театре?
— Чёрт! Нашёл что спросить. Ночь же, Лёш. Постой. Сейчас вспомню. Пять, нет, шесть лет назад.
— И что там давали?
