— Бедняга! Я избавлю вас от страданий, которые заставили вас вообразить эту ракету и этих троих людей. Заранее предвкушаю это зрелище — как с вашей смертью тотчас исчезнут и ваши спутники, и ракета. Ах, какую статеечку я напишу на основании своих сегодняшних наблюдений: «Распад невротических представлений».
— Я с Земли! Меня зовут Джонатан Уильямс, а эти…
— Знаю, знаю, — сказал мистер Ыыы, спуская курок.
Капитан упал, сраженный пулей в сердце. Его товарищи закричали.
Мистер Ыыы вытаращил глаза.
— Вы продолжаете существовать? Это бесподобно! Галлюцинации с пресистенцией во времени и пространстве! — Он направил на них пистолет. — Ничего, я вас заставлю исчезнуть.
— Нет! — вскричали они хором.
— Слуховая иллюзия, даже после смерти пациента, — отметил мистер Ыыы, убивая одного за другим всех троих.
Они неподвижно лежали на песке.
Он толкнул их ногой. Потом постучал по корпусу ракеты.
— Она не пропала! Они не исчезли! — Он снова и снова стрелял в безжизненные тела. Потом отступил назад. Улыбающаяся маска спала с его лица.
Лицо психиатра медленно изменилось. Нижняя челюсть отвисла. Пистолет выпал из ослабевшей руки. Взгляд его стал пустым, отсутствующим. Он поднял руки вверх и повернулся, точно слепой. Он щупал мертвые тела, глотая и глотая слюну.
— Галлюцинации, — лихорадочно бормотал он. — Вкус. Зрительные образы. Запах. Звук. Ощущение.
Он махал руками. Казалось, его глаза сейчас выскочат из орбит. На губах появилась пена.
— Сгиньте! — завопил он, обращаясь к убитым. — Сгинь! — крикнул он ракете.
Мистер Ыыы посмотрел на свои дрожащие руки.
— Заразился, — прошептал он в отчаянии. — Перешло ко мне. Телепатия. Гипноз. Теперь я безумен. Галлюцинации во всех их сенсорных формах. — На секунду он замер, потом стал непослушными пальцами искать пистолет. — Только одно средство. Единственный способ заставить их сгинуть, исчезнуть.
Раздался выстрел. Мистер Ыыы упал.
Четыре тела лежали в лучах солнца. Мистер Ыыы лежал тут же, рядом.
Ракета стояла на солнечном пригорке и не исчезала.
Когда на закате местные жители нашли ракету, они долго ломали себе голову над тем, что бы это могло быть. Никто не отгадал. Ракету продали старьевщику, который увез ее и разобрал на утиль.
В ту ночь до самого утра шел дождь. На следующий день было тепло и солнечно.
Он хотел улететь с ракетой на Марс. Рано утром он пришел к космодрому и стал кричать через проволочное ограждение людям в мундирах, что хочет на Марс. Дескать, он исправно платит налоги, его фамилия Причард, и у него есть полное право лететь на Марс. Может, он родился не здесь, не в Огайо? Может, он плохой гражданин? Так в чем же дело, почему
Они лишь смеялись в ответ из-за проволочной сетки. И вовсе он не хочет на Марс, говорили они. Разве он не знает, что Первая и Вторая экспедиции пропали, канули в небытие, что их участники скорее всего погибли?
Но это еще надо доказать, никто не знает этого точно, кричал он, дергая проволоку. А может быть, там молочные реки и кисельные берега, может быть, капитан Йорк и капитан Уильямс вовсе и не помышляют о том, чтобы возвратиться. Ну так как — откроют ему ворота, чтобы он мог подняться в ракету Третьей экспедиции, или придется их взламывать?
Они посоветовали ему заткнуться.
Он увидел, как космонавты идут к ракете.
— Подождите меня! — закричал он. — Не оставляйте меня в этом ужасном мире, я хочу прочь отсюда, скоро будет атомная война! Не оставляйте меня на Земле!
Они силой оттащили его от ограды. Они захлопнули дверцу полицейской машины и увезли его в этот утренний час, и он прильнул к заднему окошку и за мгновение перед тем, как окутанная сиренным воем машина перемахнула через бугор, увидел багровое пламя, и услышал могучий гул, и ощутил мощное сотрясение — это серебристая ракета взмыла ввысь, оставив его на ничем не примечательной планете Земля, в это ничем не примечательное утро заурядного понедельника.
