Мои глаза медленно, но верно цеплялись взглядом за стены, потолок, предметы интерьера и прочие детали, скользили по ним, пробуждая мелочные малозначительные воспоминания запахов, звуков и событий, воспоминания о чем-то еще, о чем всегда знал мой истосковавшийся по свободе мозг.
– Ужасно странно…, – еще раз прошептал я, а потом спросил у Павла, – Не правда ли?
Павел не ответил. Он остался молчаливым неподвижным истуканом с металлическим подносом для завтрака в руках. Таков уж был его одиозный образ…
«И это печально…».
Однако все. Так было решено мной. И, положив телефонную трубку монотонно зеленого цвета на ее законное место, я наконец-то направился к двери. Дверь как обычно не пришлось открывать самому. Она сама тихо скользнула и освободила проем.
– Спасибо…, – пробормотал я по странной и необратимой привычке.
И надо сказать, что воспринималось это еще и как глупость. Но не просто так с бухты-барахты, а потому что мне не дано было знать, кто же именно так благодушно и точно время от времени занимается многими странными вещами.
Он стратегически необходимо открывает передо мной двери, закрывает их позади меня, а еще с вежливой аккуратностью защищает мои глаза механически движимыми шторками, когда чересчур яркое солнце внезапно решает заглянуть в окно моей основательно обустроенной одиночной камеры… Кажется, было что-то еще, но всего я не смог запомнить и детально выложить опосля… Ну и черт с ним! Главное, что был некто неизвестный, кто не называл себя и не выдавал своей таинственной личины. И потому в конечном итоге было совершенно неясно к кому я обращаюсь и зачем.
«Ну и черт с ним!» – мысленно порешал я.
И тут же снова…
– Спасибо…
Да, я снова произнес это, когда, сделав несколько шагов, оказался перед очередной своевременно открывающейся дверью. Что ж некоторые привычки неизлечимо въедчивы. И видимо, с этим мне уже ничего нельзя поделать.
«Горбатого могила исправит», – часто утверждала моя маман.
И тут я был с ней согласен целиком и полностью. Хотя обычно такого не случалось. Слишком разными мы были людьми. Ну, да и ладно.
«Все рано или поздно случается».
Я вошел во вторую таинственным образом открывшуюся передо мной дверь и оказался в небольшой комнатушке предельно аскетического дизайна. Мне приходилось в ней бывать и раньше.
Наверное, такое случалось раз шесть или восемь за всю историю моего тюремного заключения. Но было это очень давно, когда мой настойчивый адвокат еще верил в силу апелляций и экономических амнистий. Сегодня я ожидал увидеть его в этой комнате раз в седьмой или в девятый. Однако…
«Какого лешего?????????????????????!»
Некое странное озлобленное удивление напористо вскипело в моей черепной коробке, когда за серым бесформенным столом на металлических ножках мною была обнаружена отнюдь не та персона, которую я ожидал лицезреть.
– А ты еще что за хрен?!
Несомненно, я мог бы в тот момент проявить себя как сдержанный и благоразумный член общества. Но что-то внутри меня, незаметно накопившееся за десятилетие вынужденной изоляции, требовало немедленных и обязательных разъяснений.
– И где черт возьми Василий?!
Маленький невзрачный кавказец в дешевом пятнистом костюме и при желтом галстуке определенно не ожидал настолько нерадушного приема и потому едва не приобрел косоглазие из-за моих напористых нападок.
– Простите, – сказал он и ничего более.
Но к этой очень укороченной реплике прилагалось стойкое выражение лица, выражавшее убедительное пожелание успокоиться и сесть на имевшийся в наличии свободный стул бесформенного серого покроя и при металлических ножках.
А что я? Я определенно не хотел успокаиваться. Слишком уж много адреналина здесь и сейчас выплеснула в кровь моя затаенная злоба. Так что успокоиться было сложно. Но это нужно было сделать.
Нужно было перестать рыскать по углам сверкающим гневом взглядом и начать играть теми картами, которые случайно-непредвиденным образом раздала этим утром Вселенная.
В этом был смысл.
В этом было куда больше смысла, чем во всем прочем.
«Так нужно», – сказал я самому себе, – «Ведь ты слишком долго ждал возможности вырваться за пределы двух комнат и крохотного коридора между ними. Огромный необозримый мир ждет тебя. Ты нужен ему».
О, это был самый достойный аргумент. И после такого мне уже было сложно злиться на странные и неожиданные обстоятельства.
Конечно, никакой доброты или умиления маленький невзрачный кавказец от меня так и не дождался, но я хотя бы перестал раздраженно и буйственно вопить. И даже более…, усевшись на серый бесформенный стул с металлическими ножками, я в срочном порядке завязал со всеми своими предшествующими закидонами и очень контрастно перешел на деловой стиль общения.
– Так кто вы есть, уважаемый? – спросил я в первую очередь.
