«Нам надо расстаться…» Три слова, услышать которые никто из нас не готов. Можно ли остаться друзьями после пятилетнего марафона жаркого секса и буйных фантазий? Смириться или бороться? Куда укрыться от воспоминаний и как отказаться от планов? Возможно ли иметь один общий жизненный план – на двоих? А на троих?..«Гладкая ручка крепко зажата в ладони, но нож так и норовит выскользнуть. Второй удар приходится по касательной, нож вылетает, как обмылок, и шмякается на траву…» Каждый из нас получает от жизни свою горькую пилюлю, проглатывает, запивает остатками разбитого самолюбия и двигается дальше. Справится ли герой Владимира Волошина с неожиданным поворотом судьбы? Хватит ли у него сил, чтобы не сойти с ума и не запереть себя навсегда в мире фантазий?..
Иллюстрации
– Здравствуйте!
Меня зовут Фантазёр. Я русский. Я живу в Москве, в России. Мне 45 лет. Моя профессия врач. Мой рост средний. Я лысый. Мои глаза зелёные. Я прибыл в Ниццу на прошлой неделе. Я турист. Я пью водку, играю на балалайке и дрессирую медведя.
Учительница французского расхохоталась. Класс интернациональной школы улыбался вслед за Орели, но не очень уверенно. На нулевом уровне языка сложно понять слово «урс», медведь. Но про водку и балалайку многие уловили. Орели выписала на доске слово Balalaika, для незнакомых с великой русской культурой.
Балалайка была почти правдой, мой сын целый год ею занимался.
Австралиец, две немки, две швейцарки, одна португалка, одна грузинка с мужем, немец из Мюнхена. И два креола-доминиканца, бейсболисты Джонатан и Дарлин. И Орели, наш профессор. Как я попал в эту пёструю компанию и для чего мне французский? Сейчас расскажу!
На самом деле зовут меня Владимиром. Фантазёр – это, скорее, моё призвание. Но ведь первобытный менталитет не просто так даёт имена людям по их талантам. Как вы яхту назовёте, так она и поплывет. А люди каменного века вовсе дикарями не были, они действовали «тре пратик»[2] и точно подмечали наклонности близких и друзей. А вот мы, «цивилизованные», как раз-таки превратились из людей разумных в людей верующих. Точнее – в фантазирующих. Мы живём не в реальном мире, а в царстве грёз наяву. Сон не прекращается никогда. Просто иногда мы обездвижены, а иногда ходим, бегаем и даже плаваем. Бодрствование – это такая разновидность сна с открытыми глазами. Да, мы смотрим по сторонам, чтобы не попасть под автомобиль, когда перебегаем дорогу. Но машина – всего лишь часть антуража сна. А нас не интересуют декорации, мы поглощены действием на сцене жизни. В декорацию главное не врезаться, это травматично. Ну, так ещё Шекспир говорил.
Итак, в очередной своей фантазии я посещаю курсы французского в интернациональной школе Альянс Фран-сез. Как меня туда занесло? Через осознание того, что дети мои – французы, мать моих детей – тоже, а вот я по-французски могу только поздороваться и вежливо попрощаться. Ну, ещё круассан с багетом в буланжери попросить, и то постоянно путая женский и мужской роды. В самом деле, если про круассан можно догадаться, что он мужского рода, то вот про багет женского рода как-то не запоминается. У меня багет постоянно «ан», а нужно говорить «юн». Выглядеть чуркой не хочется, даже в булочной. Да и связать пару-тройку фраз тоже нужно уметь. Недавно вот проколол велосипедное колесо на трассе, водители подошли с предложением помощи, а я только жестами и по-английски. А настоящие французы с английским не дружат.
Стою на мосту и смотрю вниз, в холодную чёрную воду Невы. Щёлк… щёлк… щёлк… ритмичные звуки издают размеренные движения пальцев. Это не чётки, это любимый CRKT. Микромоторика для беспокойных рук и беспокойного ума.
Бултых! Нож скрылся в воде.
Теперь кольца. Авторская работа. Слияние луны и солнца, и протуберанец вырывается, как комета! Эквинокс, весеннее равноденствие. Символ моей самой красивой фантазии, обернувшейся самой чудовищной иллюзией.
Оба в воду.
Жизнь не просто дала трещину. Она вся превратилась в змеистый разрыв, который ни залатать, ни перепрыгнуть.
А люди зачем прыгают с моста в реку? Тонуть – это ведь так неприятно. Или они сознание теряют после удара? Высота здесь приличная. Хотя им не страшно. Вот мне же сейчас не страшно. Мне давно уже не страшно, целых два месяца. Два долгих месяца.
И что у меня теперь осталось? Последние артефакты ушли под воду. Остался я один на один со своей фантазией. Предельная форма одиночества.
И мне теперь ничего неинтересно. Можно и закруглиться. Нечего бояться.
Смартфон звонит. Вот его не успел утопить. Нужно разломать сначала, а то вытащат, просушат и скачают информацию. Но раз звонит, отвечу. Ксюша? Это даже интересно, я думал, Слава опять звонит. Будет лечить. Но поздно.
– Алло…
– Вова, это я!
– А ты как?..
– Слава сказал тебе позвонить срочно!
– Зря…
– Ты что делаешь сейчас?
– Смотрю в воду.
– Вова, слушай меня внимательно!
– Пока, Ксюша.
– Вова! Твой код – сэ па дроль! Сэ па дроль! Сэ па дроль!
– Б**ть! Ха-ха-ха-ха-ха!
Улыбка растягивает лицо. Заливисто смеюсь. Какое на фиг самоубийство, когда так весело! Долбаная свинка Пеппа!
– Бонжур! Же м’аппель Пеппа Пиг. Э вуаси Папа Пиг![3]
