— На следующей станции? — заговорил Жариков. — Вы, конечно, знаете, что я вундеркинд. Объясняю: вундеркинд — это такой молодой человек, который опережает своих сверстников в развитии умственно на года три-четыре. Так вот… Если я вундеркинд, то кто же такой Юрий Иванов, ведь он же меня в своём развитии опережает года на 33!.. Вот в чём загадка! Как ему удаётся опережать нас всех на 33 года? Что это такое? Трюк? Феноменальные способности? За счёт чего он опережает и где он берёт время опережать всех нас? И клянусь вам, что я эту загадку разгадаю, где он берёт время.
— Ладно, Жариков, — сказала Астахова, — у нас у каждого своя версия. Предлагаю каждому, кто остановился на своей версии, проверить её, и ты тоже, Жариков.
Даже представить нельзя, товарищи потомки, что могли обо мне навспоминать эти жалкие ченеземпры. Дочитайте мои мемуары — поймёте. А позавчера я обнаружил в кармане курточки сложенный вчетверо листок бумаги. Когда я его развернул, то увидел, что весь листок исписан… чем бы вы думали? Тем, что я ненавижу больше всего на свете… Да-да, стихами… Сти-ха!-ха!-ха-ми! Вот полюбуйтесь, что я обнаружил в своём кармане:
Прислали человеку, у которого из-за его сильной программы самообучения весь день занят и расписан до секунды — смотрите мой бортжурнал[1], — прислали мне стихи. И главное, я их был вынужден прочитать и даже записать первый раз в жизни и первый раз в бортжурнал.
«12.30— 12.35 — читал стихи.
12.35—12.40 — думал о том, зачем и и кто их мог мне прислать!»
