— Это ты от Князева пришла? — почти шепотом выдает парень, и тогда Лиза замечает в его глазах дикое разочарование, и он тут же добавляет чуть громче: — Знаешь, а я и не сомневался, что ты добьешься своего. Значит ты теперь с ним. Долго же дышала на плакат, наконец он почувствовал это.
Спрашивать: «Кто?», глупо, поэтому Стогова лишь качает головой, отвечая совершенно спокойно:
— И что? Ты же не собираешься доказывать, что вдруг помутился от любви и вспомнил обо мне? Вот и правильно, не делай этого, потому что мне плевать, Костя. Ты давай, поторапливайся, ребята меня ждут. Нам репетировать надо.
Метелин белеет, как полотно, однако держится, и вдруг выхватывает из заднего кармана джинсов пачку сигарет, а Стогова едва подавляет смешок.
«Надо же, мальчишка стал хулиганом».
Парень нервно курит, встает к ней боком и говорит, монотонно, хрипло, даже злобно:
— Я хотел, чтобы мы продолжили, а ты что? Связалась вот…
— Продолжать уже нечего, — чеканит Лиза, обходя Метелина, и открывает дверь, когда вдруг слышит за спиной:
— Ну и пиздуй, идиотка. Как будто ты нужна ему.
Дверь захлопывается.
Стогова дожидается Костю молча — и он, и она молчат — забирает все, что необходимо, дотошно проверяет бумаги и уходит под ослепленным яростью взглядом.
И глаза закроют зрячие мои, и усопну здесь. Боже, как печально умирать одному во поле огромном…
***
«Я часто вижу страх в смотрящих на меня глазах…»: напевает себе под нос Миха, слыша, как за спиной открывается дверь. Он занят и не оборачивается, но по запаху духов узнает эту маленькую, слегка чудаковатую девчонку.
Потом раздается ее голос, сильный, но как будто детский:
— Я все привезла. Но, может, хоть кто-то оторвет зад от стула и приволочет эти долбанные доспехи? Приспичило устроить шоу…
Когда никто не реагирует на реплику Стоговой, та цокает, выразительно вздыхает и покидает небольшое помещение для репетиций.
Тяжелые шаги за спиной девушка слышит уже у лестницы и оглядывается. Миша направляется к ней вразвалочку. Обходит ее, говоря:
— Пойдем, госпожа.
И она невольно улыбается, провожая его искрящимся взглядом. Он так ее называет, когда по-доброму насмехается, а она ему:
— Чувак, я вам для чего нужна? — перепрыгивает через несколько ступенек и случайно налетает на притормозившего Горшенева. Он ловит ее за плечи и удерживает на месте. Она сглатывает, таращась на него снизу вверх: так близко Лиза его еще не видела. — В смысле, я же не носильщик и не курьер, и не уборщица…
— А вот насчет последнего я бы поспорил, — снова эти «смешинки» во взгляде Михи, будто вот-вот разразится громким узнаваемым смехом.
То ли ночь пришла внезапно…
Стогова никогда раньше не замечала каких-то особых изменений в себе, а теперь, стоя вот так, она вдруг начинает понимать, что такое колотящееся сердце, что такое ухнувшая куда-то вниз душа, она теперь точно знает, что это больно.
Ей так отчетливо больно, что девушка отодвигается, отходит назад и спрашивает:
— Я не мешаю?
Зачем она это говорит? Что такое? Миша удивлен. Смотрит на нее искренне и непонимающе.
— Чувак, прости, — тут же выдает девушка, заминая неловкую ситуацию, но поздно: механизм запущен.
— Ты это, не мути тут, да? — прищуривается Горшенев. — А то навыдумываешь себе всякого.
— Да, все ясно, конечно.
Голос Стоговой звучит глухо, и Миша, вздохнув, качает головой, разворачивается и продолжает свой путь вниз по лестнице. Она плетется следом. Отчаявшаяся, черт знает чего вообще ожидавшая, расстроенная, но сдержанная и внешне вполне веселая. Но Горшенев слишком проницателен, поэтому она удивляется, когда слышит его низкий голос:
— Лизка, ты молодец, но смотреть на меня так не надо, договорились? Я не то, что ты хочешь.
— А ты знаешь, что я хочу? — срывается само собой.
Он снова резко останавливается, поворачивается к ней и отрезает:
— Успокоилась. А то пойдешь сейчас отсюда подальше, понимаешь, да? — Теперь темные глаза Горшенева пугающе злые. — А я не хочу, чтоб ты уходила. Так что давай, ноги в руки и вперед.
«А я не хочу, чтобы ты уходила… Не хочу, чтобы ты уходила…».
Лиза много курит. Она бесконечно волнуется перед концертом. Мнется за кулисами и продолжает курить.
— Ну, что такое, малявка? — раздается за спиной, и она оглядывается, чуть ли не колотясь от дикого страха. Миха осторожно обнимает ее за плечи. — Не бойся, все нормально. Чего тут бояться?
— Да… нечего совсем…
Ей спокойнее, когда Миша рядом, вот она даже тепло его ощущает и запах улавливает. Он переговаривается с Ренегатом, а сам все еще держит ее за плечи.
Хорошо. Ей так хорошо здесь.
А Метелин был не прав…
И бегут по небу облака, а за ними тянется душа. И она заволновалась: рвется, мечется внутри. Хочет так на небеса, да кому ты там нужна?
========== Часть 3 ==========
Примечание: Да простит меня Миха за упоминание Анфисы. Я не со злым умыслом…
***
