Ничего, разошлись. Но когда двое соперников вновь поехали в Орду на поклон, Михаила там коварно убили. Москвичи столь жестоко надругались над трупом тверича, что даже Великий хан Кавгадый ужаснулся зверством русских. Сын Михаила Дмитрий не простил жестокости: через семь лет в Орде при так же примерно обстоятельствах был убит Юрий Данилович Московский.
Подлинное начало Москвы надо бы отнести к 1337 году, когда дотла сгорел Кремль. Князь Владимирский Иван Данилович Калита (снова бандитская кликуха?) велит отстраивать теперь уже дубовую крепость. Унижена Тверь: оттуда выслан вечевой колокол, получивший при этом плетей. Подмяты Галич, Углич, Белозерск. И появляется Всея Русь, которой правит сын Калиты Семен. Никаких вече и прочих народовластий! Только жесткая рука и тирания.
Вот, кто может считаться первым московским градоначальником: литовский князь Остей, внук великого Ольгерта. Дело было так. Димитрий Донской попал в историю, разгромив на Дону Мамая. Через два года после Куликовской битвы хан Тахтамыш, забыв, что Димитрий сослужил Орде великую службу, сокрушив самозванца, попер на Москву. Димитрий, и его окружение отважно удрали, оставив бразды правления храброму литовцу. Четыре дня москвичи держали осаду, метали в татар камни, лили им на голову смолу. И в конце концов ордынцы пошли на попятную: согласились принять делегацию москвичей, которые вышли предложить богатый выкуп в обмен на отступ. И Остей, и сопровождавшие его священники были коварно убиты. Варвары ворвались в город, пожгли его, а москвичей всех погубили. Как сообщает летопись, остались только земля, пыль и прах. Героический Димитрий Донской, вернувшись после побега на пепелище, горько плакал.
С той поры, едва только беда надвигалась на Москву, первые лица бежали, оставляя на защиту города своих ставленников. Так, когда в 1408 году Москву осадили войска Едигея, в городе командовал Владимир Серпуховской. 55-летний старик проявил мудрость, выторговав снятие осады за три тысячи рублей. Но после было объявлено, что случилось чудо наподобие заступничества Богородицы. Так и повелось на Руси: ежели удается отвести напасть, победа приписывается заступничеству Богородицы или еще каких высших сил, лавры же достаются первому лицу. Если Москву опять грабят и сжигают - пусть ответят уполномоченные защищать лица.
Взять 1571 год. На Москву движется войско Давлет-Гирея, укрепленное недовольными московской политикой детьми боярскими из Белева, Калуги и Каширы. Иван Четвертый отважно бежит в Александрову слободу. Крымчане захватывают сжигают Москву - дотла. Гибнет воевода Иван Бельский, руководивший обороною Первопрестольной; он ранен в одной из стычек, его выносят с поля битвы, но воевода задыхается в московском пекле. И что делает Грозный царь, возвратившийся не пепелище: Иван казнит всех, кто был ответственен за оборону столицы: командующего опричным войском Михаила Черкасского, руководителя обороны Москвы Василия Темкина, спальника Григория Грязного и еще сотню лиц из московского управления. Как теперь принято говорить, утрата доверия. А еще через два года Грозный расправился и с новым московским воеводою, Михаилом Воротынским. Кажется, все же не за ошибки управления или поражение, а просто так - для профилактики. Хотя слова такого в русском языке еще не было, метод практиковался.
Потом случилось вовсе несуразное. Иван Четвертый назначает Великим Князем Всея Руси служилого татарина Саина Булата Бекбулатовича, себя же низводит до звания князька Московского, то бишь, начальника Москвы. Татарин въезжает в кремлевские палаты, сам же Иван Васильевич ютится в доме на Неглинной. Безумие продолжается ровно год, но "Иванец Московский" за этот промежуток успевает замучить изрядное число москвичей, как он сам выражался, "перебрал народец". А чё: когда ты как бы всего лишь исполнитель, все взятки гладки, ответит же (в том числе и пред Господом) первое лицо.
Была и еще одна сила, издавна управлявшая Москвою. Это бояре, говоря современным языком, небедные авторитетные паханы. Именно бояре в пору Великой Смуты, в 1610 Году приняли решение впустить в Москву поляков. Среди последних было немало немцев-наемников, которые ввели в городе комендантский час и запретили москвичам ходить с оружием. В общем, полный ахтунг, "кто будет чтить немецкий порядок, получит фкусный булька, кто не будет, получит пах-пах, стоять и бояться, русиш швайн!" И только Минин с Пожарским, приведшие ополчение с периферии, спасли ситуацию. Кстати, князь Дмитрий Пожарский, ставший фактически головою Москвы, дал под стенами Белокаменной по зубам полякам и в 1618 году. Так что памятник Минину и Пожарскому в образе древнеримских воинов стоит в сердце столицы по заслугам. А вот Владимиру Красно Солнышко – наоборот (не Путин, а который Креститель), ничего он полезного для нашего города не сделал – по причине того, что при нем Москвы и в проекте не было.
