— Да, думаю, ты прав, но мы должны подождать до рассвета. Так мы будем в большей безопасности, — попробовал я остудить его пыл, но вместо этого чуть не поставил его в неловкое положение, потому что вслед за таким началом последовало продолжение, несколько выбивающееся из предполагаемого контекста.
— Знаете, что я вам скажу, ребята? — произнес Реджи. — Давайте поспим, а утром отсюда уберемся…
Так вот что имел ввиду наш «герой»! Я и сам был не против убраться отсюда подальше, если бы не Длинный и не наш долг. Но споров разводить я не стал: как говорится, утром, на свежую голову, и думается лучше…
— Да, мне бы не помешал сон, — пробормотал я.
Мы переглянулись с Лиз и встали. Реджи снял ноги с журнального столика и усмехнулся нам вслед.
РЕДЖИ
Лиз и Майк удалились. Симпатичная парочка, я вам скажу! Разве что оба слегка чокнутые. Зато любовь у них — роман, сказка! Грезились друг другу, мечтали…
У меня с этим всегда было проще. Вот и сейчас: мы перемигнулись с Алхими, я потрогал ее коленку, удивительно гладкую и твердую, и моя красотка встала.
— Я еще посмотрю, как ты будешь спать! — полушутя погрозила она мне и сняла свой джемпер.
Я замер почище, чем от страха, — дыхание у меня перехватило. Она была без лифчика!
Не буду говорить о явлениях чисто физиологических (кое-какая деталь одежды мне сразу стала тесной), но в душе у меня что-то произошло. Мне захотелось броситься на нее… и в то же время смотреть бесконечно долго вот так, издалека, и говорить что-то невероятно нежное — то, что я давно уже никому не говорил. Настолько нежное и хорошее, что я и слов-то таких не знал никогда… Я приоткрыл рот и выдавил из себя нечто вовсе несусветное:
— А я присмотрю за тобой!!!
— О! — только и воскликнула Алхими, направляясь к лестнице. Честное слово, я почувствовал себя перед ней мальчишкой!
Я поплелся за ней, не сводя глаз с ее лопаток. Она шла, и кожа на ее спине заманчиво двигалась. Зато я хорошо представлял ее и спереди.
— Алхими!!!
Ну я и идиот! Вот так бы и засмеялся сейчас во весь голос, а потом — хоть в психушку…
ЛИЗ
…И мы легли в кровать. Это вышло так естественно и невинно, что только от одной мысли об этом мне хотелось петь и смеяться. Я давно уже не была так счастлива. С самого раннего детства!
У нас не было времени для близости, но другая близость — духовная — вполне заменяла ее сейчас. Майк был рядом, он был реален, я могла потрогать его рукой, ощутить тепло его тела, провести пальцами по его красивому лицу…
Он находился рядом со мной, и, хотя между нами осталась полоска простыни, я чувствовала себя единым целым с ним. Он был мой — и точка!
Майк… Как сладко звучит твое имя!!! Сколько в нем светлого! Весь мой свет сегодня — это ты…
Я привстала, любуясь им. Глаза Майка были закрыты — он невероятно устал сегодня. Я — тоже, но счастье не давало мне уснуть. Я переборола бы тревогу, но я не хотела засыпать сейчас: действительность была прекрасней лучшего из снов!
В детстве я восторгалась, когда сон дарил мне полет, — сейчас его дарила действительность. Я не лежала в кровати — я летала, и сердце мое сладко замирало от воздушного и прозрачного, как утреннее небо, счастья.
Майк засыпал, и черты его лица разгладились, становясь совсем детскими. В нем и на самом деле было много детского, — например, его чистота. Жизнь оградила его от опасности испортиться; борьба лишила времени вываляться в житейской грязи. Он засыпал — и лицо его было светло, как у младенца.
Я могла говорить ему что угодно — он спал…
Нет! Я ошиблась: когда эта мысль вырвалась у меня, он пошевелился, открыл глаза и приподнялся на кровати.
«Господи!.. — услышала я его испуганный и восхищенный голос. — Ее губы не шевелятся!»
Он смотрел на меня удивленно, но я читала и другое: в его душе засветилась нежность.
Он любил меня!!!
Кстати, его губы тоже не шевелились.
Пропади пропадом весь окружающий нас мрак: — мое чувство нашло взаимность!
— Мы спим? — прошептал Майк.
Я улыбнулась — уже сознательно и лукаво.
Он и сам прекрасно понимал, что это не сон. Но как иначе можно было назвать это чудо? Только любовью?! Нет, помимо ее было еще что-то, может, даже большее, чем любовь. Существует легенда, что когда-то давно мужчина и женщина представляли собой одно целое, но потом разделились на две половинки, вечно ищущие свою пару, чтобы восстановиться в изначальной полноте. Мы были такими половинками. Может, не совсем обычными при этом. Но если это сон… как не хотела бы я просыпаться!
Он тоже улыбался. И улыбка у него была тоже детская — улыбка, в которой была только сама улыбка. Пусть это сказано коряво, но точнее описать ее невозможно. Взрослые обычно не умеют отдаваться своим эмоциям так полно.
Да, это было здорово… Но не за это ли чудо нам приходилось столько платить?
Только сейчас я поняла, какое значение может иметь в этом мрачном деле наш необычный дар.
