Инструменты в шкафу чуть было не заинтересовали меня — я привычно начал подбирать взглядом те, которые можно было бы умыкнуть и использовать в наших дальнейших вылазках, но тут же сам себя отругал: и этих достаточно. Повернуться сложно: то пила бьет по ноге, то дрель упирается рукояткой в бок. Ничего не скажешь — хорошо запасся. А жадность никогда до добра не доводила… И все же шкаф так меня и притягивал. Сам не знаю, что я в нем искал, но мой взгляд то и дело останавливался на нем и прикидывал, взвешивал, ощупывал, оценивал…
Именно в такой момент они и застали меня врасплох. Вначале просто кто-то зарычал. Тихо. Невразумительно… Я дернулся — меня этот звук так и окатил холодом. Хотя я и ждал его, но все же…
Я обернулся: передо мной стоял могильщик. Противогаз закрывал его лицо, но я знал, что без него он еще отвратительнее. И вообще, его неожиданное появление меня, мягко говоря, слегка шокировало. Даже не слегка — я растерялся ровно настолько, чтобы он успел меня поднять и толкнуть в сторону стены. Разумеется, уже через секунду я брыкался, как мог, но было поздно: у этого типа руки были отлиты из железа. Мое положение оказалось незавидным — ему ничего не стоило меня придушить, а моих сил явно не хватало для того, чтобы справиться с ним. Оставалось рассчитывать на собственную сообразительность — но простите, кто может хорошо работать мозгами в такой критической ситуации?
Я, оказывается, мог.
Этот болван совершенно забыл, что у меня свободны руки, а собранных инструментов мне хватит на десяток таких, как он.
Я быстро нащупал дрель (она, наверное, надавила мне на боку порядочный синяк). Самое подходящее оружие для такой дубины — на дерево и рассчитанное.
К счастью, инструмент заработал сразу. Сверло загудело, закрутилось, и я поднес его к холодному боку моего противника.
Хоть он и был дубиной, чувство боли было ему знакомо: он завопил и начал сползать на пол. Черт меня побери, если он не потерял сознание! Дожидаться его прихода в норму я не стал. С такими, как он, следует кончать сразу и по существу.
Во время висения в воздухе я не смог достать пилу — теперь она привычно скользнула ко мне в руку. Вот с этой штукой я не боялся встретиться еще с парочкой таких же, как он! Я повернулся в сторону упавшего — и вовремя. Мой молодчик уже успел очухаться и зло таращился.
— Ну давай, придурок! — принялся поддразнивать его я, выставляя пилу вперед.
Вот тут я немножко не рассчитал: вместо того чтобы кинуться на меня, могильщик шагнул к шкафу. У меня от удивления глаза округлились: ну чего бы его туда понесло? Вот еще новости… Особенно волноваться я не стал — моя пила-подружка была со мной. А зря! Через секунду я уже жалел о том, что разрешил ему сделать это, — могильщик снова повернулся ко мне, и оказалось, что у него в руках точно такая же пила!
Если бы! Мне не потребовалось слишком много времени, чтобы понять: его инструмент был более чем на треть длиннее моего! У меня только мурашки по спине побежали, когда я представил себе, какая сцена разыграется у нас через секунду. А могильщик уже опустил пилу и встал в стойку напротив меня.
Для начала схватки недоставало только какого-нибудь сигнала, но я не сомневался, что мой противник не слишком строго придерживается спортивных правил и начнет без него…
МАЙК
Я посмотрел на Лиз и заметил, что она бледна. В ее лице не было ни кровинки, так что я даже чуть не заподозрил, что эти сволочи успели ее переделать. Через секунду я уже сгорал от стыда за эту мысль: такие несчастные и вместе с тем любящие глаза могли принадлежать только живому человеку. Мало того, одному-единственному человеку в мире. Ей, настоящей Элизабет, самой удивительной из всех девчонок. И я еще мог в ней усомниться?!
Ну и настрадалась же она, бедняжка, за время, пока я ее искал! Тут и расспрашивать нечего — запросто в такой короткий срок люди не меняются так сильно.
Лиз уже слегка отдышалась, но все равно ее грудь продолжала тяжело вздыматься, а ноги слегка подрагивали.
— Я думаю, через дверь эта штука не пройдет, — выдавила она, немного переведя дух.
— Я тоже очень на это надеюсь, — вполне искренне ответил я.
Если честно, надежда была слабенькой. Я не знал ничего о боевых качествах этих шариков, но чуял, что неприятностей они доставят еще немало. Раз они с легкостью просверливают человеческие кости, то кто сказал, что дерево окажется для них слишком прочным материалом? Я тут, конечно, не знаток, но мне всегда казалось, что кость не так легко проломить.
Я начал осматриваться и, пожалуй, только сейчас оценил, насколько в незавидном положении мы очутились: кругом лежал старый хлам, припудренный щедрым слоем мохнатой пыли, прыгать по нему было бы затруднительно, а второго выхода я как назло не видел.
