Джоди рванулся вперед, чтобы поймать смотрящего, — и снова проснулся. Сон не хотел дарить ему долгожданного отдыха. Наоборот, он выматывал последние силы. Похищения, драки, смерть, то и дело меняющиеся маски — все это наваливалось на него всякий раз, стоило только закрыть глаза.
Сны были просто невероятно реалистическими: Джоди мог во время них думать, принимать решения, бороться… если можно бороться с ногами, вросшими в землю, и со связанными руками. В этом смысле сны тоже были похожи на явь: вокруг ходила опасность, но дать ей отпор было сложно, почти невозможно, будто и впрямь кто-то сковал руки и ноги и залепил пластырем рот. Молчи, не рыпайся…
И все же он немного отдохнул — теперь спать хотелось меньше.
«Сколько же времени прошло?» — спросил себя Джоди, поискал глазами часы и махнул рукой. Разве это имело значение?
А что вообще имело значение в этом мире?
«Майк… Где он? — спохватился вдруг Джоди. — Ах, да… он у бабушки… надо будет ему позвонить!»
Джоди хотел встать, но вспомнил о том, что для звонков сейчас не время. Скорее всего, там уже все спали. «Который же все-таки час? По моим расчетам, скоро должно быть утро!» Джоди покосился в сторону окна. На улице стояла глубокая ночь. Небо было даже не синим — черным, без малейшего просвета.
Со временем творилось что-то не то.
Ночь вытянулась до бесконечности, она длилась уже по меньшей мере несколько дней. Может, это была полярная ночь… «О чем это я? — испугался Джоди. — Какая еще полярная ночь? Или я сплю, или я спятил… А еще реальнее — что прошло гораздо меньше времени, чем мне кажется. Говорят, даже самый долгий сон длится всего несколько секунд, остальное время человек ничего не видит. Значит, я проспал совсем мало. Может, вообще почти ничего…»
Он снова вспомнил привидевшиеся глаза карлика. Вот злоба в них была неподдельной, настоящей. Или они как раз не приснились?
Джоди огляделся. В комнате никого не было. Не было и таких мест, куда карлик мог нырнуть, скрываясь от его взгляда.
«Так о чем я думал? — постарался вспомнить Джоди. — О том, как поймать Длинного и заставить его говорить? Не помню… Ну надо же! Или… да, я думал о том, сколько у него карликов и для чего они могут быть нужны…»
Джоди потянулся. Сон отпустил его только на минуту и теперь снова начал затягивать в свои сети. «Ну нет, хватит, — приказал себе Джоди. — Так можно все проспать. Отдохнул — и довольно. К утру у меня должен быть план!»
Майк снова пошевелился, и на этот раз ему повезло: боль хотя и вспыхнула, но с меньшей силой. Или он уже успел к ней привыкнуть?
Майк с трудом встал на ноги.
Туман исчез. Дорога, слегка подсиненная лунным светом, выглядела надежной и четкой.
Мальчик огляделся: рядом никого не было. «Наверное, они решили, что я мертв и меня можно подобрать в любое время», — догадался он. Стоять было тяжело: все тело ныло, к горлу начала подступать тошнота. «Похоже на сотрясение мозга», — тупо отметил он, трогаясь с места. Каждый шаг был похож на удар, обрушивающийся на позвоночник и плечи.
Шаг — вспышка огня, новый шаг — новая вспышка…
Он был сейчас похож на автомат, сам задающий себе программу. Борьба с болью отнимала все силы, думать о чем-либо и действовать сознательно он уже не мог. Ноги шагали сами, заставляя всякий раз вздрагивать и сжиматься от боли.
Поначалу Майк выглядел жалко: шатающийся из стороны в сторону калека, не иначе… Но постепенно механизм входил в рабочий режим — ноги переставлялись уже автоматически, более ровно. Боль становилась все тупее, но с ней тупели и мысли.
Он знал, что сделает это, даже если потеряет сознание. Автомату, машине оно и не требуется. Дойти до дома — невелика мудрость, главное — не пропустить нужный поворот.
Шаг — вспышка. Просто шаг…
Он шел, и, наверное, даже смерть не смогла бы остановить его движения.
Джоди был уже готов заснуть опять, когда возле двери кто-то застонал.
«Они?» — встрепенулся он — и тут же дверь распахнулась, пропуская бледного и взлохмаченного Майка.
«Бог ты мой! — поразился Джоди. — Да на нем же лица нет!»
Майк действительно пребывал в полубессознательном состоянии. Его взгляд блуждал, лицо застыло в маске. Пошатываясь, он подошел к Джоди. Брат привлек его к себе и усадил рядом в кресло.
Майк поморщился, как от боли, попробовал что-то сказать и неожиданно потянулся за бутылкой. Джоди не стал его одергивать — мальчишка был слишком уж не в себе, и вино могло привести его в чувство. Дрожащими руками Майк поднес бутылку ко рту и сделал несколько судорожных глотков. Джоди внимательно наблюдал за ним, стараясь догадаться, что случилось.
«Неужели они напали, и ему пришлось драться?! Наверняка! Сволочи…»
Наконец на лице Майка вновь появились краски — они были бледны, но свидетельствовали о том, что мальчик возвращается к жизни.
Майк отставил бутылку в сторону.
