Церковь без органа — это не настоящий храм. Что можно сравнить по возвышенности со звуками, которые способен издавать этот старинный инструмент? Радость получает от него невиданную одухотворенность, тоска и будничность попросту сбегают, а скорби он придает особый оттенок. Заслушаешься — глядишь, и слезы высохли, и груз на плечах стал легче. В безысходности появляется проблеск, и вот уже прощание — не прощание, а обычное «До скорой встречи» — будто и не умер человек, а отправился в долгую поездку. Грустно, конечно, но до чего же светла эта грусть, тающая среди неземных волшебных звуков. И как бы ни были хороши знакомые мелодии — все равно ничто не может устоять перед очарованием вроде бы обычного музыкального инструмента. Когда играет орган, что-то затихает с трепетом в самой душе и страшно даже вздохнуть лишний раз, чтобы не нарушить прозрачную торжественность звуков. Лишь только одни слова могут впечататься в ткань музыки, не нарушая ее естества, — это слова молитвы.
Священник говорил негромко, вполголоса, и Джоди никак не мог разобрать слов. Да и что значили слова, когда музыка несла в себе все.
Постепенно Джоди стало казаться, что нет ни церкви, ни священника, ни гроба, выставленного перед алтарем, — есть только звуки органа.
Да, после такой музыки не страшно было бы отправиться и на поиски черного существа…
Голос проповедника стал громче — приближался конец церемонии. Наконец и музыка, и молитва смолкли — пора было прощаться, отдавая покойнику последний грустный долг.
Гроб был открыт. Свет сотен свечей, дополненный электричеством, заливал лицо покойного.
Никогда при жизни Томми не выглядел так солидно: даже друзьям хотелось называть его сейчас по фамилии с обязательным добавлением «мистер».
Мистер был бледен и умиротворен. Пышные усы и бакенбарды ярко выделялись на лице, словно заменяя собой ушедшую в небытие личность.
«Бедный Томас, — подумал Джоди, приближаясь к гробу. — Что ж ты так…»
Мертвец молчал — время ответов для него осталось в прошлом.
Вокруг толпились люди в трауре, большинство были Джоди знакомы, некоторых он видел впервые. Почти все молчали.
Слева от себя Джоди заметил движение, вслед за этим послышался голос Реджи.
— Это была хорошая идея, — произнес он, — запретить твоему брату приехать на похороны…
Запретить… Джоди не считал это такой уж хорошей идеей: обижать Майка ему не хотелось, но мальчишка и так в последнее время стал слишком нервным. Да и нужно ли ему лишний раз встречаться с чужой смертью, когда даже у людей более взрослых и уравновешенных от этого могут начаться видения.
Джоди вспомнил о звуках в склепе, о черной тени, и ему стало неприятно.
«Во всяком случае, такое зрелище — не для подростков», — подумал он.
— После похорон отца с матерью он две недели не мог спать спокойно.
Да, это было так, и Джоди не знал, как справиться с преследовавшими Майка страхами, не прибегая к помощи психиатра. К счастью, психоаналитик оказался порядочным человеком и не стал брать лишние деньги, посоветовав положиться на лучшего из докторов — время.
Майк вскоре действительно успокоился, а теперь Джоди подумалось, что настал его черед. Да и как знать, вдруг Майк тогда увидел нечто похожее на загадочного обитателя склепа, но смолчал? Все могло быть.
«Ну вот, — мрачно усмехнулся про себя Джоди, — теперь с ума схожу я… Прямо скажем, малоприятная перспектива!»
Но что если ни он, ни Майк не были сумасшедшими или невротиками?.. Нет, верить в это не хотелось.
Легче считать, что не в порядке ты сам, а не весь окружающий тебя мир…
Они больше не появлялись — Майк долго ждал, прежде чем сделать такой вывод.
Даже если на кладбище что-то было — хотя мало ли что примерещится со страху, — оно уже ушло.
Майк подтащил мотоцикл к кустам и проверил мотор. Внешне с ним все было в порядке, мало того, новая попытка завести мотоцикл увенчалась успехом.
«Чертовщина какая-то!» — подумал Майк, пряча машину в кусты. Где-то невдалеке уже был слышен шум моторов, значит, надо было срочно скрываться с глаз долой: Джоди вряд ли понравится его поведение. Сложно сказать, чьей идеей было возить гробы на машине: путь от церкви до кладбища вполне можно было проделать пешком — но традиция возникла, и никто не собирался ее нарушать.
Майк достал бинокль, подполз немного поближе и залег в том месте, где кусты скрывали его почти целиком. В этом положении было и свое неудобство — после встречи с непонятными существами ему очень не хотелось оставлять спину незащищенной. Но машина-катафалк уже двигалась по кладбищу, и это заставило Майка забыть об опасности. Он поднес бинокль к глазам и прищурился.
Машина остановилась посреди кладбища, невдалеке от свежевырытой могилы. Самой могилы отсюда не было видно, но Майк знал, что она должна находиться где-то рядом.
На задней двери катафалка висела какая-то странная штора — издалека ее можно было принять за изображение вытянутых в ширину человеческих ребер.
