Получилось, конечно, не слишком культурно, но если девчонка не захочет ехать дальше с такими хамами, как мы, — туда ей и дорога. Я ничуть не расстроюсь.
— Конечно, — с готовностью отозвался Реджи.
Можно было не сомневаться, что после остановки за руль придется садиться мне. Что ж, и на это я был согласен.
А денек-то какой выдался! Солнце слепило глаза, зелень соперничала в яркости со своими открыточными изображениями, цветы пахли до головокружения, а весь насекомый мир устроил, похоже, состязание в вокале. Все кругом звенело, трещало, попискивало… Яркая жизнь кипела вокруг нас — всем этим существам можно было радоваться собственной безопасности. Счастливые твари… И почему я не кузнечик?
Мы отошли в заросли травы, подозрительно похожей на осоку, но более мягкой. Реджи все время косился в мою сторону, будто стеснялся. Хотя не исключено, что он заранее угадал мое намерение начать разговор об Алхими. Я не стал тянуть время.
— Реджи, эта девушка мне приснилась как раз перед тем, как я ее увидел. Знаешь, почти все девушки в моих снах умирают. Я думаю, в целях собственной безопасности ей не стоило бы связываться с нами.
Реджи поморщился. Мне не надо было объяснять, чем вызвана такая его реакция: Алхими успела вскружить его глупую голову. Реджи вообще близко нельзя подпускать к девушкам: он или разнервничается и начнет комплексовать, или сам все испортит. А эта к тому же строила ему глазки… Еще бы он не вдохновился ее присутствием!
— А твои сны, — ехидно осведомился Реджи, — они что, всегда сбываются?
— Не всегда, — вынужден был признаться я.
— Ну вот! — радостно заявил Реджи. Он не хотел расставаться с девчонкой просто так. Надеялся на что-то… Вот смешно будет, если она пойдет с ним.
Хотя черт их знает, этих девчонок! От этой всего можно было ожидать — это уж точно…
— Но очень часто! — одернул я его.
— К черту, Майк! — громко воскликнул Реджи.
Я даже испугался, что девчонка его услышит.
— Пусть сама решает! Мы давно уже в дороге, и сам знаешь, как мне кое в чем трудно…
— Реджи, не той головкой думаешь!
— Да ладно…
Препирательства могли затянуться надолго, и я совсем не был в восторге от этого. Если уж Реджи что-то втемяшивалось в голову, переубедить его было практически невозможно.
— Эта девушка в опасности, — как можно жестче сказал я.
Последовала новая вспышка раздражения:
— Ну ладно, она в опасности с нами — но тогда она в опасности и без нас… По крайней мере, если она будет с нами, мы можем ее защитить. Разве это не логично?
Логично… Да, с этим сложно было спорить. Не мы ее подобрали — сама судьба поставила беднягу на нашей дороге. И разве действительно ей не опасно было оставаться одной? В одиночку-то Длинный быстрее мог ее прикончить… И все же сдаваться мне не хотелось.
— Но… — начал было я, но тут же передумал. — В общем-то ты, наверное, прав, может, это и логично…
Сочинить что-либо вразумительное я не мог, и мне оставалось только согласиться.
— Вот именно! — Реджи торжествовал.
Бедная девчонка…
Мы привели в порядок свои штаны и побрели к машине. Так не хотелось покидать это милое местечко, но я знал: там, впереди, меня ждет Лиз. Пусть уж Реджи разбирается сам со своей Алхими… Имя-то какое!
Пока мы «гуляли», Алхими вышла из машины и присела на капот, подставляя солнцу и без того уже загорелое личико. (Хотел бы я видеть ее без этой курточки!)
— Куда ты направляешься? — спросил ее я.
Алхими приветливо улыбнулась и прищурилась.
— В Перигорд, — ответила она, и все краски дня начали меркнуть в моих глазах. — Это мой городок, всего миль двадцать отсюда…
Ну что ж… Я не ошибся — ее свела с нами сама судьба. Перигорд был последним пунктом по этому направлению. В Перигорде находилась Лиз. В Перигорде поджидал нас Длинный.
— Ну, держись, Перигорд! — объявил я, садясь за руль. — Мы едем!
И тут я вспомнил, на кого была похожа Алхими — на исчезнувший труп в морге!.. Хотя то был мужчина… И все же…
ЛИЗ
Утро оказалось солнечным и нежным. Ярко-зеленые листики березы играли на солнце прямо за моим окном. Глянешь на них — и забудешь, какие гадости существуют в жизни. И на душе светло, и вообще хорошо… Даже петь хочется! А может быть, я сама выдумала весь этот мрак? Может, и нет Длинного, нет карликов, а есть только вот этот, созданный для счастья, день? Как весело играет солнышко на листьях… За окном поет какая-то птица. Я вслушиваюсь в ее голос — и тут меня пронзает новая мысль.
А бабушка? Как пережила она эту ночь?
Судя по всему, я спала долго, и бабушка уже давно должна была встать. Но в доме было тихо.
Тихо, как на кладбище…
— Бабушка! — позвала я.
Она не ответила!
Неужели ей действительно стало плохо? Может, она лежит в кровати и слабо стонет, будучи не в силах позвать меня?
Я выбежала в коридор.
— Бабушка!
Тревога росла, я по-прежнему не слышала в ответ ни звука. Возле ее двери я остановилась: что будет, если я застану ее мертвой?! У бабушки больное сердце, она пережила потрясение, значит… Нет, нельзя и думать об этом!
