Мышцы на его лице напряглись, его челюсть сжалась так сильно, что, будь он смертным, его зубы, казалось, могли бы треснуть. Они стояли, смотря друг другу в глаза, и напряжение между ними было почти осязаемым.
— Я не выношу этого, — его голос стал глубже, едва сдерживая чувства. — Я не могу, черт возьми, вынести мысли о том, что кто-то ещё приносит тебе удовольствие, кроме меня. Я бы предпочёл исчезнуть, чем знать, что ты смотришь на кого-то так, как смотришь на меня, когда я тебя касаюсь.
Весь её гнев улетучился от грубой искренности его слов.
— Почему? — прошептала она. — Почему ты это делаешь? Это пытка, Блэквелл. Хуже всего, что я пережила в этом проклятом месте!
— Чёрт возьми, я не знаю, — его глаза закрылись, пока он подбирал слова. — Я знаю, что этот путь опасен. Я знаю, что должен держать себя в руках и держаться подальше, но ты единственная, кто хоть как-то дал мне надежду в этой вечной тьме. Ты — мечта, которую я искал, чтобы проснуться. Мысль о том, что я потеряю тебя через три дня, разрушает меня. Ты — самое близкое, что я когда-либо испытывал к раю, и я не готов это отпустить.
— Блэквелл, — взмолилась она. — Я только что видела, как Люси прокляли, потому что она влюбилась в этом проклятом месте. Мы не можем. Эти качели… нам нужно остановиться. Я не выдержу. Это меня разрывает.
Я знаю. — Он открыл глаза, и она едва не разрыдалась, увидев в них опустошение. — Я знаю. Я уйду.
Он сделал шаг назад, собираясь уйти, но она бросилась вперёд, хватаясь за его рубашку, словно боялась, что он исчезнет навсегда.
— Ты должен знать, — произнесла она, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций, — ты единственный человек, который заставил меня поверить, что я способна на что-то. Единственный, кто заставил меня почувствовать себя по-настоящему увиденной. — Она сглотнула, словно пытаясь вытолкнуть из себя слова. — Прикосновение Синклера ничего не значило. Именно поэтому я позволила этому случиться.
Её ноги подогнулись, и она едва удержалась на месте, встретив его взгляд. Она была готова умолять Дьяволов, Ангелов, весь мир, чтобы он остался с ней ещё хотя бы ненадолго.
— Но твоё прикосновение… — Её голос окончательно сорвался. — Твоё прикосновение — значит чертовски всё. Именно поэтому мы не можем переступить эту черту снова.
Он взял её лицо в свои руки, крепко, но бережно, словно это было единственное, что удерживает его на земле.
— В другой жизни, в справедливой, — прошептал он, — я бы удержал тебя, пока моя вечная душа не превратилась бы в прах.
А потом он ушёл.
ГЛАВА 42. ПЕЧАЛЬ
Офелия оставалась в постели, пока печаль в ее душе не улеглась и не прозвенел обеденный колокольчик.
ГЛАВА 43. СЕДЬМОЙ УРОВЕНЬ: НАСИЛИЕ
С трудом заставив себя выбраться из-под тёплого укрытия одеяла, Офелия оделась для предстоящего испытания. Это был не просто очередной этап, а тот, который должен был ознаменовать её официальное освобождение из этого крыла Фантазмы и дать ей шанс найти Женевьеву.
И только эта мысль поднимала её с постели.
Когда она добралась до обеденного зала, Шарлотта и Кэйд уже сидели там в напряжённой, ледяной тишине. Леона, однако, не было видно.
— Он сдался, — ответила Шарлотта на её невысказанный вопрос.
Брови Офелии взлетели вверх.
— Ты видела, как это произошло?
Шарлотта кивнула.
— Поздно ночью я услышала крик в коридоре рядом с нашими комнатами — его комната была через две двери от моей. Когда я выглянула, чтобы понять, что происходит, его окружала стая ворон. Кажется, они выбили ему глаз. Никогда не думала, что птицы могут быть настолько жестокими. — Она пожала плечами. — Он сдался через несколько минут. Думаю, вороны были его самым большим страхом — тем, который он впустил сюда.
— Птицы? Его прогнали чёртовы птицы? — воскликнул Кэйд. — Этот ничтожный подонок навлёк проклятие на Люси, а сам не смог справиться с несколькими воронами?
— Ты не можешь выбрать, чего боишься, — попыталась оправдать его Шарлотта. — Я столкнулась со своим самым большим страхом на четвёртый день здесь. Чуть было не сдалась.
— Но ты всё ещё здесь, — резко ответил Кэйд. — А вот этому ублюдку я устрою ад на земле, как только выберусь отсюда. Ему повезёт, если я просто утоплю его в реке и оставлю для аллигаторов.
Шарлотта и Офелия не ответили. Шарлотта — возможно, потому, что ей не хотелось продолжать слушать его гневные тирады, или потому, что она была шокирована заботой, неожиданно проявленной Кэйдом. До сих пор его обращение с Люси не давало и намёка на то, что он способен защищать чью-либо честь. Но Офелия была отвлечена другим. Её вдруг осенило, что Фантазма ещё не показала её собственный самый большой страх. Зловещее предзнаменование, мягко говоря.
Оставшаяся троица — последние из их группы — молча провела остаток ужина. Офелия не сводила глаз с часов, ожидая появления Дьявола, когда рядом с ней в своей призрачной форме внезапно материализовался Блэквелл.
— Привет, — прошептала она, ощутив, как медальон пульсирует от его неожиданного появления.
