Женевьева тоже выглянула из своей комнаты, и её взгляд пылал гневом из-за столь несвоевременного пробуждения. По припухлостям под глазами сестры Офелия поняла, что ни одна из них прошлой ночью не выспалась. Офелия лежала без сна до самых ведьмовских часов — промежутка между полуночью и четырьмя часами утра, когда завеса между миром смертных и Загробным миром становится тончайшей, — после того как они вернулись из своей поспешной поездки на карете, не в силах перестать думать о своём будущем, своей магии и странных сердцебиениях её медальона на шее…
Теперь Офелия потерла глаза, прежде чем резко распахнуть входную дверь, моргая, пытаясь привыкнуть к утреннему свету, который хлынул через порог. Когда пятна перед глазами наконец исчезли, она увидела на крыльце поместья двух мужчин. Оба были ей незнакомы, и по их лицам было видно, что они предпочли бы быть где угодно, но только не здесь, у дверей поместья Гримм в столь ранний час. Впрочем, Офелия тоже предпочла бы, чтобы они были где угодно, кроме её крыльца.
— Офелия Гримм? — спросил первый мужчина.
Это был пожилой, коренастый джентльмен с густыми усами, в которых чередовались чёрные и седые волоски. Усы были слегка перекошены. Его коллега был значительно моложе и стройнее, с ярко-рыжими волосами и бородой, которые резко контрастировали с его тусклым серым костюмом-тройкой. Оба внимательно смотрели на неопрятные красные розы, свисавшие с балок крыльца, будто это были не цветы, а кинжалы. Офелия предположила, что для них было странно видеть розы, растущие в таком месте. Но эти розы были любимым способом её матери удерживать нежелательные призрачные сущности снаружи и привязанных духов внутри дома. Вдоль внешних стен поместья Гримм росли целые кусты этих роз, они обвивали решётки на фасаде дома, а также окаймляли забор и ворота.
— Чем могу помочь? — спросила Офелия, не грубо, но явно давая понять, что сейчас не самый удобный момент. Женевьева подошла сзади, сверля мужчин яростным взглядом поверх плеча Офелии.
— Кто к черту… вообще стучится в дверь в такую рань? Наша мать больше не принимает клиентов. Если у вас умер родственник, придётся страдать, как и всем нам! — выпалила Женевьева, и Офелии пришлось крепко сжать губы, чтобы не рассмеяться. Мужчины не выглядели столь веселыми.
— Извините за неожиданный визит, — начал мужчина с усами. — Моё имя мистер Мутон, а это мистер Лафитт. Мы из городского банка Нового Орлеана. Можем мы войти?
— Зачем? — резко спросила Женевьева.
— Речь идёт о делах, связанных с вашей… матерью. Нам сообщили, что она недавно… ушла. Примите наши соболезнования.
Женевьева сузила глаза.
— Дела?
— Неркоманские дела, вы имеете в виду? — уточнила Офелия.
— Нет, — мистер Мутон покачал головой. — Речь идёт о финансовом состоянии поместья Гримм.
— О чём это вы? Поместье принадлежит нашей семье почти целый век.
— К сожалению, ваша мать взяла несколько займов, и…
— Если хочешь вернуться спать, Офи, я могу заняться этим, — предложила Женевьева, протискиваясь вперёд, чтобы встать перед сестрой. — Не нужно, чтобы у нас у обеих с утра началась мигрень.
Её слова звучали достаточно небрежно, но что-то в напряжении её плеч заставило Офелию насторожиться.
Прежде чем Офелия успела отклонить предложение сестры, молодой рыжий мужчина вдруг выпалил:
— Это место… здесь нет призраков, правда?
— О, ради всего святого, мистер Лафитт, — одёрнул его мистер Мутон, прежде чем снова повернуться к девушкам. — Извините, он не местный. Он не знаком с… некоторыми особенностями нашей маленькой общины.
— Я думал, вы шутили насчёт некромантии, — возразил мистер Лафитт, явно шокированный.
— Как я уже говорил, — продолжил мистер Мутон, — долги вашей матери. Есть несколько документов, которые вам нужно подписать, и кое-что, о чём мы должны поговорить. Вы не против проехать с нами в город?
— Я поеду, — снова предложила Женевьева.
— У вас есть удостоверение, мистер Мутон? — вставила Офелия, прежде чем Женевьева успела выйти за порог. — Как нам знать, что вы не пытаетесь нас похитить?
Мужчина фыркнул в ответ, запустив руку в карман пальто и вытащив визитную карточку. На льняной бумаге был выгравирован официальный герб городского банка Нового Орлеана, а под ним написано его имя.
— Видишь, Офи? Всё в порядке, — заметила Женевьева. — Иди спать, я сама…
— К сожалению, — перебил её мистер Мутон, — поскольку вы обе являетесь равноправными наследницами этого имущества, мне нужно, чтобы обе вы поехали со мной.
Челюсти Женевьевы слегка сжались, но она кивнула.
— Дайте нам минуту, чтобы закрыть дом.
— Как будто кто-то захочет сюда залезть, — проворчал мистер Лафитт одновременно с тем, как мистер Мутон сказал:
— Машина стоит у ворот. Мы подождём.
