На экране замелькали хорошо знакомые Николаю кадры, но он смотрел не на них, а на лица Градова и Сердюка, теперь от их решения зависело его участие в операции. Судя по первой реакции, они с Михаилом Ножкиным не ударили лицом в грязь. Лишним подтверждением тому служили одобрительные возгласы. Николай оживился и уже не сомневался в своем успехе.
— Достаточно! — остановил просмотр Градов и с удовлетворением отметил: — Не знаю, как вы, а я уже запутался, где — Литвин, а где — наш Кочубей.
— Американцы, надеюсь, тоже. Хорошо вошел в роль, — согласился Сердюк.
— Наши психологи пришли к такому же заключению, — присоединился к ним Милов.
— Итак, с Николаем все ясно. Ничего не скажешь, молодец! — похвалил Градов и поинтересовался: — Андрей Александрович, а варианты действий американцев поработаны?
— Да, и меры по их нейтрализации тоже.
— То есть проблем не будет?
— В общем… — Милов замялся, — гипотетически они существуют. Но маловероятно, что американцы потащат Николая на конспиративную квартиру и там накачают психотропами.
— А чем черт не шутит? — усомнился Сердюк и предложил: — Надо бы подстраховаться и зарядить Николая техникой.
— Исключено! — отверг это предложение Градов и пояснил: — Литвин еще не сел на крючок ЦРУ, значит, могут быть подозрения, что он подстава. Поэтому не исключено, что Николая могут просветить.
— А если расшлепают нашу закладку, на всей операции — крест… — констатировал Милов.
— Товарищ генерал, я пойду чистый! Чего бояться, я у себя дома! — заявил Кочубей.
— Средь бела дня сомнительно, что они потащат Николая на конспиративную квартиру, — присоединился к нему Гольцев.
— Тем более рядом будет Остащенко, — напомнил Милов.
— В Абхазии он хорошо потренировался, так что Майклу не позавидуешь, — пошутил Сердюк.
В памяти участников совещания были еще свежи недавние события в Сухуме, и на лицах появились улыбки. Градов тоже улыбнулся и предупредил:
— Анатолий Алексеевич, дополнительно проинструктировать Остащенко, чтобы он не превратил Майкла в отбивную и вовремя притормозил.
— Притормозит, Георгий Александрович! — заверил Сердюк.
— Тогда будем считать, что вопросы исчерпаны. Все свободны. Завтра посмотрим, чем обернется наш «Мираж» для ЦРУ! — закончил совещание Градов и на прощание крепко пожал руку Кочубею.
В эти последние перед операцией часы Николаю хотелось только одного — снова стать самим собой. За время репетиций он настолько вжился в образ, что порой не мог понять, где заканчивался Литвин и где начиналось собственное «Я». Теперь, когда был пройден последний экзамен — просмотр и беседа Градова, он искал отдушину. Ею являлся любимый волейбол. Гольцев прочел это в его глазах и с сочувствием спросил:
— Что, Коля, достал тебя Литвин.
— Не то слово, Виктор Александрович, в печенках сидит, — признался он.
— Тогда забирай Остащенко, и дуйте отсюда! — потребовал Гольцев.
— Спасибо, уже бегу, — поблагодарил Николай.
Юрию, изнывавшему от жары, было достаточно сказать: «Двигаем на пляж!» Запихнув в сумки спортивную форму и тертый-перетертый «Микаса», они отправились на «Водный стадион». Несмотря на будний день, на трибунах старенького динамовского стадиона и песчаных пляжах негде было упасть яблоку. Черные, коричневые и розовые тела штабелями устилали берег. Юрий и Николай так и не добрались до воды — звонкий перезвон мячей, подобно магниту, потянул их в спортивный городок.
В тени дубов и лип на трех открытых волейбольных площадках, еще помнящих филигранные пасы Модзолевского, пушечные удары Чеснокова и фантастические прыжки за «мертвыми» мячами Кондры, сегодня, как и в далекие 60-е годы, новое поколение волейболистов рубилось с неменьшим азартом. Николай с Юрием давно уже стали здесь своими. Сторожилы площадки — Володя и его приятель Гена — составили им компанию, а в соперниках оказались ребята из «Одинцовки».
С первой же подачи «коса нашла на камень» — сказывалось извечное соперничество между армейцами и динамовцами. Николай, не жалея ни локтей, ни коленей, пахал в защите и доставал безнадежные мячи. Володя хитроумными пасами уводил Юру и Гену от блока, и они раз за разом короткими ударами вколачивали в площадку звеневший, словно переспелый арбуз, мяч. Затянувшаяся концовка партии измотала всех, и все-таки последнее решающее очко досталось им. Яростная и азартная борьба стала для Николая отличной встряской. Он на время забыл о Литвине и предстоящей операции. Потом были еще партии: одни они выигрывали, другие — уступали, и, когда ноги перестали отрываться от земли, все вместе отправились на пляж.
Покидал Николай «Водный стадион» совершенно без сил, но с абсолютно ясной головой и твердой уверенностью в успехе предстоящей операции. После запоздалого ужина, перед тем как лечь спать, один за другим выпил два стакана холодного молока, а чтобы у Майкла не возникло подозрений, с трудом осилил третий. Ночь проспал, как никогда, крепким сном и утром не услышал звонка будильника. Поднял его на ноги плач племянника. Стрелки на часах показывали пятнадцать минут восьмого. До явки с американским разведчиком оставалось меньше шести часов…
