— И как же? — оживился Градов.
— Она в перечне Литвина! То, что в нем приведено, скорее, имеет отношение не к вопросам боевого применения «Тополя», а к его техническим характеристикам. А это ближе к науке.
— Полигоны и академия! — тут же очертил круг поиска Сердюк.
— Отлично! Молодцы! — похвалил Градов и, подводя итог, объявил: — Даю день и еще ночь! Завтра жду план оперативно-розыскных мероприятий на этого, как его назвать…
— Американского соглядатая, — предложил Писаренко кличку шпиону.
— Ох, Василий Григорьевич, и любишь же ты навешивать ярлыки. Хотя звучит не так уж и плохо — Соглядатай? Пусть будет Соглядатай! Его проверку необходимо вести оперативно, строжайше соблюдая меры конспирации! Что же касается операции «Мираж» и Кочубея, то ему об ориентировке разведчиков и Соглядатае не говорить, чтобы не сбить боевой настрой. В проведении операции будем ориентироваться на Абхазию. У меня все. Да завтра, — закончил совещание Градов.
На следующий день у него на столе лежали план розыска Соглядатая, скупой список секретов, который предстояло отправить Майклу, и предложения по переводу Кочубея в Абхазию в состав миротворцев. Рассмотрев их, Градов утвердил и дополнительно принял решение: в помощь Кочубею подключить Остащенко. Обстановка в Абхазии с каждым днем накалялась, и такой опытный оперативник, как он, должен был стать Николаю надежной опорой.
В течение недели Кочубей и Остащенко сдали все дела и семнадцатого апреля выехали в аэропорт Внуково. Провожали их Татьяна и Виктор Салтовский. Проводы не обошлись без слез. Несмотря на все старания, Николай так и не смог убедить Татьяну в том, что в Абхазии служба не на много опаснее, чем в Москве. Она продолжала всхлипывать, и только неуемный Юрий как-то смог смягчить горечь расставания. В одиннадцать сорок рейсом № 249 он и Кочубей вылетели из Москвы.
Через два с половиной часа они приземлились в аэропорту Сочи. У трапа их встретил старый приятель — начальник отдела военной контрразведки коллективных сил по поддержанию мира в зоне грузино-абхазского конфликта полковник Борис Быстроног. На этот раз он приехал на новом УАЗе и с новым водителем — сержантом Евгением Бургучевым. За семь прошедших месяцев с последней их встречи Быстроног сильно изменился — похудел, а в глазах, прятавшихся за толстыми стекляшками старомодных очков, расплескалась свинцовая усталость. Прежним остался задорно торчащий хохолок пшеничных волос. Поздоровавшись, он поинтересовался:
— Надолго?
— Трудно сказать… Как пойдет, — уклончиво ответил Кочубей.
— Если блондинок много, то до конца сезона! — добродушно пробасил Остащенко.
— Вот этого не обещаю. В основном песочный заезд, но среди старушек, я вам скажу, попадаются интересные экземпляры.
— Ладно, уговорил, едем!
— Но сначала заглянем в отдел по сочинскому гарнизону, познакомлю с начальником, — предложил Быстроног.
— А надо ли? — усомнился Кочубей.
— Лишним не будет: у Гены тут все схвачено, любой вопрос решает влет.
— Коля, поехали! В Сочи такое знакомство лишним не будет! — загорелся Остащенко.
— Хорошо! Но только без всяких полян и хора казаков, — предупредил Кочубей.
— Ну, ты и зверь, начальник? Как без тренировки ехать в Абхазию — в первый же день под стол свалимся!
— Юра, кончай дурака валять!
— Я не валяю… В Сочи только тем и занимаются.
— Ребята, поехали! Время — деньги! — положил конец препирательству Быстроног.
— Боря, ты совершенно прав. Жаль, что с мани туговато, едва хватает от получки до получки, — хмыкнул Остащенко и забрался в машину.
В гарнизонном отделе военной контрразведки они не задержались. После короткого знакомства, несмотря на настойчивые уговоры его начальника подполковника Геннадия Кореневского пройтись по «скромной поляне» в ресторане «Ривьера», Кочубей согласился только на товарищеский обед в ближайшем кафе. Несмотря на попытки Остащенко и Кореневского перевести обед в ужин, Николай был неумолим. Юрий, бросив грустный взгляд на девчат за соседним столиком, присоединился к нему и Быстроногу.
Дорога до границы с Абхазией заняла двадцать минут, но за километр до нее, у «Казачьего» рынка, УАЗ уткнулся в хвост длиннющей, скрипящей тормозами, взрывающейся истошным ревом клаксонов автомобильной очереди. Со скоростью черепахи она ползла к полосатому шлагбауму. Вскоре у Быстронога иссякло терпение. Наплевав на правила, он, где по удостоверению, а где благодаря мастерству Евгения сумел пробиться к пограничному переходу. Дежурный бегло проверил документы, и шлагбаум взлетел вверх.
