Кочубей осмотрел рану, она покрылась густой сукровицей и продолжала обильно кровоточить. Стащив с себя рубашку, он принялся рвать ее на части и накладывать дополнительные повязки.
— Коля, оставьте ее в покое, у меня башка раскалывается, — жаловался Юрий.
— Контузия, — сделал вывод Олег.
— Нет, ударился головой, когда падал.
— И сильно?
— Откуда я знаю.
— Если сотрясение мозга, то не делай резких движений! — предостерег Кочубей.
— О чем ты говоришь, Коля? После пятнадцати лет службы, если что от мозгов и осталась, так это одна извилина, и та от фуражки, — не терял присутствия духа Остащенко.
— Крепись, Юра! Сейчас подъедет Кавказ и сразу в госпиталь! — старался поддержать его Николай.
И он не заставил себя ждать. Юрия перенесли в УАЗ и уложили на заднее сидение. Олег, стараясь не причинять ему боли, осторожно вел машину к дороге и только там прибавил скорость. На развилке за лечебницей он разъехался с Омаром. Тот с Кавказом направился в галский райотдел СГБ, чтобы забрать с собой сотрудников и успеть до заката солнца провести осмотр места боя. В Сухум группа Кочубея добралась, когда на дворе сгустились сумерки. На въезде в зону миротворческих сил машину остановил дежурный по КПП, узнав Гонтарева, не стал проверять пропуск и открыл ворота.
— Николаич, куда едем — в приемный покой или сразу в хирургию? — спросил Олег.
— В хирургию! Бумажки потом оформим! — распорядился Кочубей.
— Понял! — Гонтарев свернул на дорогу к хирургическому отделению.
Им повезло, хирург оказался на месте. Осмотрев Юрия, он распорядился готовить его к операции. Николай попытался пройти в операционную, но дальше порога ординаторской его не пустили, и, помявшись, он предложил Гонтареву:
— Олег, подежурь, мне надо отправить шифровку в Москву.
— Не вопрос, Николаич, все будет под контролем! — заверил он.
Передав ему автомат, Кочубей, стараясь не пугать свои видом отдыхающих, дальними аллеями пробрался к отделу. Несмотря на поздний час, Быстроног продолжал работать. Голый торс Николая вызвал у него неудовольствие, и он не удержался от упрека:
— Коля, ты бы для приличия футболку надел. Я понимаю, тут не Москва, но как ни как воинская часть.
— Извини, Боря, не до того.
— Что, в засаду попали?! — Быстроног изменился в лице.
— Да, Юру подстрелили, — потерянно произнес Кочубей и тяжело опустился на стул.
— Юру?! А куда?
— В бедро, находится на операции.
— Кто оперирует?
— Не знаю, не до того было.
— Сейчас выясним! — Быстроног схватился за телефон.
— Не надо, там Олег, — остановил Николай.
— Ладно, не будем дергать. Так что случилось?
— Напоролись на группу диверсантов.
— Где?
— У лечебницы.
— И что?
— Думали разойтись по-тихому, не получилось, — не задерживаясь на деталях, Кочубей рассказал, как развивались события и, закончив рассказ, бросил тоскливый взгляд на телефон ВЧ-связи.
— М-да, теперь с телефона не слезешь, помотают тебе нервы, — заключил Быстроног.
— Если бы только это, так еще работать не дадут!
— У меня в прошлом году подобная петушня случилась, так инспекторская группа в отделе неделю сидела. Уехали, думал, пронесло. Хрен, еще две недели отписывался, пока бумага в секретариате не закончилась. Не понимаю, все когда-то были операми и знают: работу с агентурой на раз-два не построишь, тем более на Кавказе.
— А-а, плетью обуха не перешибешь. Ничего, переживу, обидно, если придется законсервировать Багратиона, — посетовал Николай.
— Это не самое плохое, главное, чтобы Юра поскорее на ноги встал.
— Должен. Кость не зацепило, вот только крови много потерял.
— Не зацепило? Так зачем докладывать, обойдется.
— Не я, так военные доложат.
— Доложат? Ну, это мы еще посмотрим! — стекляшки очков Быстронога грозно блеснули, и палец лег на кнопку вызова.
В коридоре раздался топот ботинок, и в дверь постучали.
— Войдите! — разрешил Быстроног.
На пороге возник помощник дежурного по отделу и доложил:
— Товарищ полковник, младший сержант Шефруков по вашему приказанию явился!
— Ратмир, это черт является, а исправный боец прибывает! — строго заметил Быстроног и распорядился: — Гонтарева мне на связь!
— Так он в хирургии, — напомнил Кочубей.
— Ты слышал, Ратмир? Найди и пусть выйдет на связь!
— Так точно, товарищ полковник! — подтвердил тот и исчез за дверью.
Не успело затихнуть эхо шагов Шефрукова, как зазвонил телефон Быстронога. Он поднял трубку, и в кабинете отчетливо зазвучал голос Гонтарева.
— Борис Юрьевич, слушаю вас.
— Ты где, Олег?
— В хирургии.
— Что с Остащенко?
— Нормально.
— Что врач говорит?
— С ногой без осложнений. А с головой день-другой надо наблюдаться.
— Так-так, как сам Остащенко?
— Говорит, лучше стало.
— Кто из хирургов ведет?
— Степаныч. Да вы его знаете.
— А-а, тот, которого ломом не перешибешь.
— Он самый.
— Олег, слушай меня внимательно. Пусть твой Айболит ни в какие свои кондуиты Остащенко не заносит, тем более никуда ни докладывает. Ты понял?
— Но это врачи, Борис Юрьевич, а они в таких вопросах — народ щепетильный, — замялся Гонтарев.
