С этими тревожными мыслями Перси забылся в беспокойном сне, а утром они снова зароились в голове. Потом, по дороге в посольство и позже в кабинете, он опять и опять возвращался к разговору с Ковальчуком. И здесь память услужливо подсказывала другие, прошлые странности в его поведении. После долгих колебаний рука Перси тяжело легла на трубку телефона — ответил Саливан, и он, внезапно севшим голосом, спросил:
— Сэр, вы можете меня принять?
— Сейчас? Что-то срочное, Марк? — насторожился тот.
— Скорее всего, да!
— Заходи!
С омерзительным внутренним чувством Перси поднялся в кабинет резидента. Переборов его, он рассказал Саливану о вчерашнем разговоре с Ковальчуком и поделился своими подозрениями. Тот внимательно слушал, изредка уточняя детали. К концу беседы холодный немигающий взгляд резидента стал походить на взгляд змеи. Перси невольно поежился, ему бы не хотелось оказаться в числе врагов Саливана. А тот, не дрогнув ни одним мускулом на лице, буднично сказал:
— Марк, если твои подозрения подкрепятся доказательствами, то я усажу Ковальчука на электрический стул!
— Я могу ошибаться, сэр, — смешался Перси.
— Это не ошибка, Ковальчук — «крот»!
— Но он был эмоционален и мог наговорить лишнего.
— Марк, оставь эмоции в стороне. Мы — профессионалы и должны мыслить материальными категориями. Ковальчук — крот, и я рассчитываю на твою помощь.
— Это мой долг, — выдавил из себя Перси.
— Не только долг, а и обязанность — каленым железом выжигать измену! — категорично отрезал Саливан и поднялся из кресла.
Перси встал и с напряжением ждал продолжения разговора. Саливан не спешил, прошелся по кабинету, остановился перед ним и, пытливо заглядывая в глаза, спросил:
— Марк, ты готов помочь мне и спецкомиссии разоблачить крота — Ковальчука?
— Да, но с трудом представляю, как? — промямлил Перси.
— Как? Это уже вопрос технический. Например, через людей Дункана подбросим Ковальчуку информацию о важном решении по Фантому. Он должен отреагировать и перепроверить. Возникает вопрос: через кого? — рассуждал вслух Саливан.
— Видимо, через меня, — предположил Перси.
— Совершенно верно, Марк! В этом случае мы сразу убьем двух зайцев: получим подтверждение того, что он «русский крот», и через него же подбросим ФСБ дезу.
— Какую?
— А это уже будет зависеть от тебя, Марк. Но Ковальчук не должен ничего почувствовать.
— Я постараюсь, сэр.
— О’кей! Детали предстоящей комбинации позже обсудишь с Дунканом! — закончил разговор Саливан.
Перси покидал кабинет резидента в еще большем смятении, чем когда входил. Роль подсадной утки, которую предстояло ему сыграть, претила душе. Саливан проводил его до двери и, возвратившись к столу, позвонил Дункану.
— Я слушаю, сэр? — ответил тот.
— Зайди ко мне, Сэм, — распорядился он.
Прошло несколько минут, и Дункан тихой тенью возник на пороге.
— Садись, Сэм, — пригласил к столу Саливан.
Тот сел напротив и после того, как заработал генератор зашумления, догадался: разговор предстоит более чем серьезный, и не ошибся. Саливан начал беседу с вопроса, который заставил его напрячься.
— Сэм, для тебя не секрет — работа спецкомиссии?
— Да.
— Они приехали к нам не на прогулку.
— Догадываюсь.
— Есть серьезные подозрения, а сегодня они подтвердились: в резидентуре завелся «крот».
Невозмутимое лицо-маска Дункана дрогнуло, но он промолчал, и Саливан продолжил:
— Подозрения падают на Ковальчука!
— Генри?! Не может быть?
— Может, и еще как! Есть конкретные факты.
— Абрахам, это какая-то ошибка! Я хорошо знаю Генри. Против шерсти его не погладишь. Начальству в рот не смотрит. Любит выпить. Но чтобы «крот»? Нет! — не мог поверить Дункан.
— «Крот» не «крот», но они зацепились за него! — в Саливане нарастало раздражение, и он проговорился: — Может, оно и к лучшему.
— Как к лучшему?! — брови Дункана поползли вверх.
— Зато остальных не будут дергать! Не знаю, найдут они крота или нет, но дерьма на резидентуру точно накопают, и потом нам вовек не отмыться. Поэтому пусть копают под Ковальчука, — цинично рассуждал Саливан.
Дункан слушал и в очередной раз поражался изощренности и коварству его ума. Этот иезуитский и вместе с тем прагматичный подход к ситуации был оправдан. С первого дня работы спецкомиссии резидентуру начало лихорадить, и работа отошла на второй план. Слухи, взаимные подозрения черной кошкой пробежали между старыми друзьями, они с опаской косились друг на друга и избегали откровенных разговоров. В душе Дункану было жаль добродушного Ковальчука, ставшего невольной жертвой обстоятельств. Но подозрения против него, которые излагал Саливан, не были высосаны из пальца — они были более чем убедительны. Дункан с ними согласился и спросил:
— Сэр, а от меня что требуется?
— Совсем немного. Кто из твоих подчиненных плотно общается с Ковальчуком?
— Пристли, Симпсон, пожалуй, и все.
— Кто из них надежнее?
— Пристли.
— Отлично! Через него подкинь Ковальчуку дезу по Фантому. Ее детали проработай сам, потом мне отдельно доложишь.
— О’кей, сэр. Но у меня вопрос: Пристли должен знать конечную цель?
— Нет, конечно! Работай с ним втемную.
Дункан болезненно поморщился.
— Что-то неясно, Сэм?
