Все, кто остался в живых вскочили одновременно: я с автоматом наперевес, выцеливая спятившую Фатиму, Петрович с Олей и недоуменным взглядом, Сэм и Фатима.
Сэм целился в меня, я в Фатиму, а та только рассмеялась, словно не заметила смерти Шарифа.
— Где эта девчонка⁈ Время уходит, Антон может умереть, а нам очень нужны воины!
Я видел, как Петровича корежит от случившегося. На его лице отражалась море эмоций: страх, удивление и отвращение соперничали с заботой во взгляде, когда он смотрел на Олю. Мне показалось, что сейчас в его голове шла борьба. Настоящая идейная борьба, когда человек выбирает сторону.
— Ты — бешеная сука! — заорал он на Фатиму. — Совсем свихнулась на своей ИДЕЕ? Посмотри куда ты нас привела⁈ Шариф мертв! Те девчонки… ты еще помнишь их?
Петрович вырвался из вцепившихся в него пальцев Оли, шагнул вперед, и тут же ствол автомата Сэма уставился на него. Но Петрович, даже не шелохнулся. Он поднял руку и постучал кулаком себе по голове, словно в дверь.
— Ку-ку! Фатима! Даша и Марина свихнулись от твоей великой ИДЕИ. Кто нам сказал, что они просто были не готовы принять свой ПУТЬ⁈ Ты! А теперь Шариф! Он тоже не готов? С ним же всё было в порядке! Что, мать твою, случилось⁈
— Шариф предал нас, — спокойно ответила Фатима. — Если он предал нас, значит предал ИДЕЮ. Значит не достоин идти дальше.
— Какая в херам идея⁈ Делиться и размножаться?
— Ты тоже предаешь нас! Готов свернуть с ПУТИ⁈ Система испытывает нас! Она проверяет кто достоин. Мы — избранные! И нам нужны новые женщины. Много женщин, чтобы восстановить популяцию человечества. Нам нужны воины, чтобы защитить новых людей. И да, женщины привлекают воинов. А лучшие женщины, разделяющие ИДЕЮ, способны привести к нам САМЫХ лучших воинов! Привести и наставить на ПУТЬ истины!
Она говорила безумные вещи с серьезным видом. Как я не распознал в ней этот изъян? Как не рассмотрел, что у неё мозг наизнанку вывернут? И ведь были предпосылки! Все эти взгляды, театральные позы, обнажение. Она играла роль, играла со мной. Она со всеми играла, считая себя избранной. А по сути, она играет с огнем! Невозможно идти по тонкой грани и не сорваться. Это удается единицам, но не с таким диким безумием, не с такими тараканами в голове! Не в условиях апокалипсиса.
Как она вообще смогла запудрить мозги своей дурацкой ИДЕЕЙ? Это даже не сверхИДЕЯ. Это что-то из области подростковых фантазий! Не бывает всё так просто. Жизнь — сложная штука, даже, если она игра, предложенная Системой.
Это ведь надо было увлечь, заразить идей других, вложить её им в головы.
Черт! Вложить в головы!
Учитель!
Учитель — это тот, кто вкладывает знания в головы людей. Знания — сила! Ужасная, жуткая сила, если эти знания, превращенные в ИДЕЮ, насильно впихивают в мозг. Она — менталист. И это её навык, выданный Системой. Узкоспециализированный менталист. Учитель, способный рассказать, показать, дать нужные знания и доказать, что они истина. Упали же зерна в благодатную почву… А что я хотел? Система неразборчива, выпячивает на первый план то, что имеет самые яркие проявления в человеке.
— Фатима! — подал голос Сэм. — Ты отвлеклась. Антон.
— Не перебивай! — взвизгнула Фатима. — Я сама решу кто достоин идти по ПУТИ, а кто лишь биомусор под стопами цивилизации!
Сэм едва заметно скривился, но перечить не стал.
Пока они говорили, я снова подобрался к Тахе. Жестами приказал ей ползти, не поднимаясь. Уходить, как можно дальше. Но она поняла меня не совсем верно. Поползла в глубь здания. Может быть, там и легче спрятаться, да вот только так можно оказаться в ловушке. Но сказать прямо, не привлекая внимания к девочке я не мог.
— Матвей, — заискивающе произнесла Фатима, развернувшись ко мне лицом.
Сказала так, словно всего, что было до этого не происходило. Будто она не приказала убить меня, если дернусь.
— Пойми, нам нужна девочка. Нам нужен ты. Я бы не хотела причинять вам вреда. Просто сейчас от вас требуется немного подумать и помочь нам. Помочь Антону, ты ведь знал его. Он твой товарищ, а сейчас он может умереть. А без воина нам не выжить. Наша маленькая ячейка общества. Наша семья! Семья целиком и полностью зависит от тебя. В твоих руках есть инструмент, чтобы исцелить нашего защитника, нашего храброго воина.
Её речь стала высокопарной и пафосной до неприличия. Это подействовало наоборот, не убеждало, а отталкивало меня всё больше и больше.
— Таха, не инструмент. Она сказала, что не сможет помочь в этом случае, значит действительно не сможет, — повторил я.
— А зверь? Как насчет него?
Опять эти безумные речи. Я видел, как в глазах Фатимы пылает огонь. Огонь безапелляционного знания. Единственной и непреложной истины. Огонь настоящего безумия.
— Нет!
Произнес я это твердо, желания отступать не было. А сейчас, когда Таха скрылась, у меня руки развязаны. Больше возможностей для маневра. Я видел, что Петрович и Оля не ринутся меня убивать. Петрович своё решение принял. И по его словам, по его взгляду, я понимал — он на моей стороне.
