И мы пошли навстречу тому свету, замерзшие, голодные и совершенно не ведущие о том, что будет с нами дальше. По пути, вокруг не было ничего кроме пустых полей, и изредка, встречающихся по пути деревьев и кустов. Мы шли молча, опасаясь, что кто-нибудь может нас заметить и сообщить куда следует, после чего нас схватят и на веке запрячут в стенах того ужасного интерната. Каждый из нас думал про себя о чем-то, мне было интересно, о чем могут думать мои братья. И как только я захотел узнать об этом, мою голову начали посещать разные видения, картинки и образы всплывали в моей голове кратковременными вспышками. По каким-то причинам, я сразу понял, что это за образы, это были мысли и воспоминания моих товарищей, которые следовали рядом со мной. Я не только увидел, но еще и почувствовал их боль на себе. А ведь еще совсем недавно, я думал, что я самый несчастный человек на земле, что хуже моей судьбы нет и не может быть ни у кого на свете, ох, как же я ошибался. Из тех немногих фрагментов памяти, что мне удалось увидеть, в конце концов, мне удалось собрать все детали этой мозаики и выстроить у себя в голове полную картину событий. Я увидел, как Николай потерял своих родителей, увидел то, что ему довелось лицезреть когда-то. Я будто смотрел его глазами, тот самый день, когда его родители сгорели заживо, прямо у него на глазах, а он, просто стоял и смотрел, потому как ничего не мог с этим поделать. Ему лишь оставалось наблюдать, как огонь медленно пожирает их тела, как кожа, плавится от неумолимого жара, как стоны их агонии, медленно утихали, сменившись на звуки языков жаркого пламени и трескания горящей древесины. Сравнивать такое конечно же воистину глупое занятие, но теперь, я даже и не знал, чья судьба была хуже. После ужасных воспоминаний Николая, я начал выстраивать общую картину, из мелко разбросанных воспоминаний Славы. Он никогда не рассказывал, при каких обстоятельствах он потерял своих родных и попал в детский дом. Он лишь говорил, что не хочет об этом говорить, и единственное что он как-то рассказал о их кончине, так это то, что их хладнокровно убили, но продолжение этой истории он не рассказывал никому, никогда. Как только я начал копаться в его воспоминаниях, поток моих мыслей был резко прерван чем-то взволнованным Николаем.
– Тихо! Смотрите, там впереди. – Он указал на какой-то силуэт, издали напоминающий человека. Это была очень высокая, под два метра ростом фигура, которая передвигалась из стороны в сторону, совершая при этом какие-то непонятные, хаотичные движения.
– Что это такое? И что еще важнее, кто он, или она? – Слава пытался повнимательнее разглядеть фигуру, которая вызывала у нас столько подозрений.
– Ну ее, давайте лучше обойдем, авось и не заметит. – Предложил я свою идею друзьям.
– Нет, если вдруг пока обходить будем, свет потухнет, мы совсем заблудимся, и снова будем бесцельно бродить в поисках того, не зная, чего. Да и к тому-же, может быть это и не человек вовсе. – Сделал свое предположение Слава, и вновь устремил свой взор в ночную, беспросветную мглу.
– Тогда кто?! Призрак! – Чуть было не запаниковал Коля, когда услышал слова Славы и понял их смысл как-то по-своему.
– Дурак ты! Призраков не существует. А это, вон, видишь, как извивается, скорее всего это просто тряпка какая-то на дереве застряла, и мирно колышется на ветру. – Догадки Славика, были не лишены здравого смысла, мы переглянулись с Николаем, и решили согласиться с ним, оставив сомнения и суеверия позади.
