«Ты даже не представляешь, насколько хорошо», — хочется ей ответить, но она держит себя в руках. Лишь скромно улыбается и кивает.
— Конечно, Оливия, спасибо, — принимает она из ее рук нож и тут же склоняется вниз, начиная работу.
Помощницы злобно смеются, потому что на чистку лука отправляют обычно самых убогих, и теперь это место занимает она. Альма не обращает никакого внимания на их реакцию и работает. Волосы сразу начинают мешать и лезут в глаза. Альма моментально жалеет о том, что приняла такое импульсивное решение.
— Если хоть один волос попадет в еду, пеняй на себя, — слышится голос Оливии возле плиты, и помощницы снова злобно перешептываются.
Альма оглядывается по сторонам в поисках любой возможности заколоть волосы. На руке одной из девушек она видит запасную резинку, но та опускает рукав и смеется с той самой светловолосой Бекки. Порыскав взглядом по поверхностям, Альма замечает в дальней части кухни девушку, которая нарезает овощи. Возле нее лежит большой пучок укропа, перевязанный ниткой. Альма спокойно подходит к ней и чуть кивает.
— Можно?
Она прекрасно знает, что эта девушка питает к ней ту же неприязнь, что и прочие, поэтому, не дожидаясь ее ответа, молча берет свободный нож, обрезает нитку и забирает ее с собой. Вернувшись на свое место под молчаливыми, цепкими взглядами девушек, Альма ловко заплетает два колоска, чтобы были убраны все волосы, и завязывает внизу хвостик.
— Выкрутилась, паршивка, — шипит Бекки подруге.
Альма молча приступает к работе и головы не поднимает до тех пор, пока корзина лука не оказывается вся почищена.
Оливия отпускает ее точно по времени, и Альма выходит из кухни, решая сразу забежать в ванную. Руки невозможно пахнут луком, да и вся она, как ей кажется, воняет кухней. Она почти без проблем добирается до своего спального блока и обращает внимание на номер своей ячейки. «Г-38». «Г» — это, наверное, Грей. А «38» — это порядковый номер человека, который имеет фамилию на «Г». Альма думает, что так оно и есть, поэтому больше не задерживает на этом внимание.
Она с энтузиазмом моет руки и думает о том, что мыла ей такими темпами надолго не хватит. Придется экономить и проще относиться ко всей ситуации в целом. Придется. Она относит мыло обратно в комнату, распускает из кос волосы, радуясь, что они не сильно пахнут кухней, да еще теперь и волнистые, и направляется к лифту. У нее было около двадцати минут до ужина, она успеет заглянуть в медпункт, чтобы узнать о состоянии ее раны.
Ей снова показывают дорогу, и она рассыпается в благодарности, после чего заходит внутрь довольно большой комнаты, планировка в ней очень схожа со спальными блоками. Только пахнет тут медикаментами и обеззараживающим средством. Невысокая, пожилая женщина в белом халате, надетом поверх серого комбинезона, вопросительно вскидывает брови.
— Чем я могу помочь? — старческим голосом спрашивает она.
— Добрый день, меня зовут Альма Грей, и я хотела спросить…
— Мне твое имя ни о чем не говорит, душенька, — машет она рукой, направляясь к большому экрану и клавиатурой возле него. Женщина медленно надевает очки. — Назови мне номер своей ячейки.
Альма на мгновение задумывается.
— Г-38, — наконец произносит она.
Медик что-то торопливо вбивает и смотрит на экран.
— Ах, — протягивает она, кивая. — Сейн писал о твоей травме в отчете.
Отчет? Он успел уже занести ее в какую-то базу данных? Она тут всего несколько часов, как такое возможно? Хотя, возможно, в Тринадцатом Дистрикте так заведено. Ты не «всего несколько часов здесь», ты «уже здесь несколько часов».
Женщина осматривает ее рану, пинцетом поддевает сухую потемневшую кожу.
— Сухую кожу я тебе удалю, это не заражение, а аллергическая реакция, — женщина смотрит на нее поверх больших линз очков, — на свинец.
Альма Грей делает вид, что не слышит подозрительности в ее голосе. Эта женщина, едва взглянув на рану, понимает, что у нее было огнестрельное ранение.
— Я поранилась об корягу, когда упала с дерева. Может, на ней что-то было? — прикидывается дурочкой она.
Женщина смотрит на нее долгим взглядом и наконец кивает.
— Конечно.
Она ей не верит, Альма Грей чувствует это сразу. Женщина без лишних вопросов удаляет ей сухую, мертвую кожу, наносит другую мазь, перевязывает плечо и говорит, что с утра можно будет снять и больше к ней не приходить. Все затянется само. Альма благодарит ее и уходит, думая о том, что только под дулом пистолета войдет еще хоть раз в медпункт.
Альма вспоминает, что перед ужином должна увидеться с Сейном, и неприятное знакомство с медсестрой забывается. Столовую сразу она найти не может, и еще решает сегодня без крайней надобности ни с кем не заговаривать. Она слышит разговор об ужине от двух парней и, выдержав расстояние, идет за ними. План работает превосходно, через семь минут она уже оказывается в общей столовой.
Народ постепенно собирается. В большой зале стоят десятки столов, но заполнены далеко не все. Видимо, людей было больше. Поправка. Их должно быть больше. Альма случайно думает о том, что для десяти лет под землей их демография не особо продвинулась.
