Потом он долго смотрел на меня хитрым, коварным взглядом, и я решил, что он меня дразнит, чтобы я попытался вытащить из него больше информации о ней. Какое-то время наш разговор крутился вокруг Лины Равашоль, но я не узнал почти ничего нового. Может, дело было в скрытности Нордхэгена, а может, в количестве выпитого. Наконец я решил отбросить осторожность и спросить напрямую. Я уже смирился, по крайней мере, частично, с тем, что у нас с Линой нет будущего, именно так я понял ее намеки. Поэтому решил, что терять мне нечего.
– У нее кто-то есть? Бойфренд или еще кто? Нордхэген улыбнулся, опустив взгляд в бокал.
– Нет, нет, – ответил он. – У нее никого нет.
– Что ж. Мне хотелось бы с ней еще раз встретиться. Как думаете, Роджер, это хорошая идея?
– Потрясающая. Почему бы и нет? Она же существует, нужно только руку протянуть.
Он говорил о ней, как о Джомолунгме. Затем на какое-то время он вернулся в состояние спокойствия и ясности ума, которое иногда бывает у пьяных. Заговорил серьезно и откровенно.
– Том, я давно хотел с вами поговорить. Я хочу предложить вам работу. Ваше будущее здесь, вы же знаете.
Может, ему это и известно, но для меня его предложение не имело никакого смысла. Я ничего не знал об этой области медицины. И вообще, у меня не было разрешения на врачебную деятельность в Великобритании.
Нордхэген замолчал, ожидая моего ответа. Я ничего не сказал, и он продолжил.
– Ей нужна помощь, – пробормотал он, скорее обращаясь к себе, чем ко мне. – Я больше не справляюсь. Слишком старый. Тяжело, слишком тяжело.
Я списал его слова на пьяный бред, как и большинство из сказанного им тем вечером. Но наша ночная вылазка прошла не зря. Я получил от него то, что хотел: подтверждение того, что у меня есть шанс на отношения с Линой. Если она хочет меня отшить, пусть так и скажет. Бойфренда у нее нет, так что я – не третий лишний. Она существует, нужно только руку протянуть. Хорошо, попробую еще раз. Я бы попробовал в любом случае, но сейчас у меня появилась надежда.
На следующий день я вспомнил о словах Нордхэгена. Он часто закладывал в мой мозг вербальную бомбу с часовым механизмом, детонирующую где-то через день. «Она – прекрасное дитя», – сказал он о Лине. Теперь я задумался, может, Лина – его дочь? Зарплаты ассистентки в клинике не хватит на такой дом, как у нее. К тому же она… Но если у нее есть деньги, то зачем работать? С другой стороны, если она работает на отца, у которого много денег, – то это все объясняет. То, что у них разные фамилии, не противоречило моей теории. Роджер Нордхэген и Лина Равашоль. Две загадки – или все-таки одна? Чем больше я узнавал о них, тем меньше понимал, что происходит.
Когда я дозвонился до нее в следующий раз, она не прервала наш разговор, но ее ответы были туманными и неопределенными. Она оставалась на линии, но в нашем диалоге повисали долгие паузы.
– Хочешь со мной встретиться?
– Да.
– Хорошо, когда?
– Не знаю. Скоро. Возможно.
– Лина, в чем дело?
– Я не… Ни в чем.
– Скажи мне.
– …
– Лина.
– Я… Прости.
– Ты не хочешь меня видеть.
– Нет, нет, хочу, но… Другая часть меня не хочет так поступать с тобой, Том.
– Что? Как поступать?
– Я приеду – к тебе в офис или домой.
– Нет-нет, не надо. Меня не будет на месте. Слушай, я перезвоню, обещаю. Пожалуйста, дождись моего звонка.
Я прождал три дня. Моя поездка в Лондон превратилась в странный, головокружительный водоворот, но я никогда не встречал таких женщин, как Лина. Она словно разрывала меня на части. В ее поведении проглядывалось старомодное кокетство, только наоборот. В традиционных любовных играх женщина обещает многое, но дает обещанное только в последний момент. Лина же дала мне все сразу, в первую встречу, но за ней не последовало ничего. Как ни странно, на несчастного мужчину подобное поведение производило все тот же эффект. Мои нервы и эмоции были натянуты, словно потрепанная бельевая веревка. И вся эта напряженная и загадочная атмосфера начинала походить на низкопробную мелодраму. Мне эта ситуация не нравилась, но я готов был с ней мириться, если существовал хоть малейший шанс на встречу с Линой.
Она позвонила мне в субботу вечером. Было начало девятого, и я лежал на диване в состоянии умственной мумификации.
– Можешь встретиться со мной через час?
– Конечно, – ответил я с нетерпением.
– В пабе «Эдгар Уоллес».
Она продиктовала мне адрес, и через полчаса я был на месте. Я заказал пинту лагера, которого мне на самом деле не хотелось, и в нервном ожидании сел за столик. В голове проносились беспорядочные мысли. Лина вошла в паб ровно в девять, одетая в шубу и кожаные сапоги. Я не дал ей и слова сказать. Принес ей двойную порцию «Столичной» со льдом и начал свою речь:
