– Получается, он не выполнил свою часть сделки.
– Не стоит иметь дело с дьяволом, – сказала Лина. – Но если ты попал в его лапы, то, чтобы из них вырваться, сделаешь все, даже перепишешь на него все свое имущество.
– Не представляю, почему его так и не поймали.
– Он был очень умен и по-своему осторожен. Некоторые люди пропадали, а потом их деньги переводились в Швейцарию. Как думаешь, что думали их друзья, родственники или бизнес-партнеры?
– Что они сбежали из страны, чтобы начать жизнь под новым именем.
– Именно, – сказала Лина.
– Хитрый маленький монстр.
– Думаю, часть этих денег он накопил давно, – продолжала Лина. – Я мало знаю о его прошлом, но насколько понимаю, он происходил из богатой семьи. Живых родственников у него не осталось, поэтому логично предположить, что он унаследовал их состояния.
– Последний представитель рода, – сказал я. Осознание этого факта успокаивало. – Но ты же вела его документооборот.
– Лишь малую его долю, британскую. Он зависел от меня, но многое скрывал. То, что мне известно, я почерпнула из обрывков разговоров и случайных фраз.
– Расскажи мне, как ты познакомилась с Нордхэгеном, – попросил я.
– Откликнулась на объявление, – улыбнувшись, ответила она. – И, конечно, получила работу. Проще не придумаешь.
– Что случилось с твоей предшественницей? – Я подумал: вдруг среди трупов в крипте было и ее тело?
– О, Роджер менял секретарш, как перчатки. Или он им не нравился, или ему было с ними неуютно.
– Но с тобой-то ему было комфортно.
– Да.
– Когда он нанял тебя, его кошмарная коллекция в погребе уже существовала?
– Да.
– И как скоро он тебе ее показал?
Лина пожала плечами.
– Не сразу. Моей реакции он боялся намного больше, чем твоей.
– Ты должна была играть роль посредника. – Лина кивнула, и я продолжил: – Почему ты не сдала его сразу, когда у тебя была такая возможность?
– Раньше я постоянно задавалась этим вопросом, – ответила она, помешивая кубики льда в бокале. – Я могла бы перечислить множество причин. Во-первых, страх. Я боялась, что он добавит меня к своей коллекции, если я не смогу убедить его мне доверять. И потом, мне не хотелось брать на себя роль хорошей девочки, которая поступила правильно. Становиться благонадежной гражданкой Равашоль. Мой однофамилец перевернулся бы в могиле.[39] Но главная причина заключалась в том, что подсознательно я понимала: моя жизнь может развиваться по двум путям. И я выбрала тот, который показался мне правильным. Видишь, Том, я прошла примерно через то же, что и ты. Ты повторил мой путь. Может, я выбрала его, потому что я жадная, эгоистичная, ненасытная, амбициозная. Но я не считаю эти качества чем-то плохим. Я не лицемерка и понимаю, что они – неотъемлемая составляющая воли к жизни. Миру наплевать, Том. Земля все так же вертится вокруг своей оси. Вот и все. И я выбрала идти в авангарде, а не влачить жалкое существование.
Казалось, Лина хотела сказать что-то еще, но замолчала, рассмеялась – прежде всего над собой – и отвернулась. Я хотел, чтобы она продолжала говорить, потому что ее слова завораживали – и потому что я понимал, что она говорит и обо мне. Но это редкое настроение уже улетучилось.
– Что ты почувствовала, когда смотрела, как он умирает?
Жестокий вопрос? Я долго ждал нужного момента, чтобы его задать. Она смотрела в окно на Женевское озеро и на какое-то время застыла. Потом повернулась ко мне и посмотрела в глаза.
– Почти ничего, – ответила она. – Облегчение – за себя, за нас. И, может, даже за него. Но больше ничего.
Не могу утверждать, что я до конца ей поверил, хотя ее лицо выражало хладнокровную убежденность. Разве может такое быть, что она так много для него значила и в его последние часы не испытала ничего? Но в то же время она, как и я, ускорила его уход. Я молча допил свой бокал.
Из Женевы мы прилетели в Рим и пересели на другой самолет. Потом у нас была двухчасовая остановка в Бахрейне, а следующим утром мы приземлились в жарком и влажном Бангкоке. Мы планировали остаться там на несколько дней, но смогли выдержать лишь сутки духоты. На самолете внутренних авиалиний мы прилетели на остров Пхукет, расположенный в Андаманском море к юго-западу от Бангкока. Там мы нашли тайского бизнесмена с непроизносимым именем, который внимательно изучил документы Лины, улыбнулся и передал нам связку ключей. Он объяснил нашему водителю, куда ехать. Как оказалось, много лет назад Нордхэгену случилось побывать на Пхукете. Ему понравился остров, и он задешево купил здесь землю и построил на ней простое бунгало.
– Он каждый год приезжал сюда на две-три недели, один, – объяснила Лина, пока наш автомобиль подскакивал на кочках. – Называл этот дом убежищем и планировал обосноваться здесь после того, как выйдет на пенсию.
Я рассмеялся и покачал головой. Пхукет – местечко замечательное, спору нет, но от Нордхэгена – человека с полным погребом трупов и еще живых пленников – до нелепости комично слышать заявления о безмятежном выходе на пенсию.
Бунгало Нордхэгена оказалось монашеским в своей простоте строением со спартанским интерьером и выходило на девственный пляж.
