Электрическое зарево ясно обозначилось в направлении, которое и предполагал Антон. Он спустился с крыши и пошел прямо по центру проезда — не прячась, не пригибаясь, не прислушиваясь — не заботясь о том, чтобы стать невидимым.
С каждой минутой все сильнее темнело. Антон несколько раз слышал, как неподалеку проезжают машины, но не делал попыток уйти с дороги и укрыться. Появилось желание выкинуть автомат, чтобы охрана не открыла огонь с перепугу, но он все же передумал. Лишь сунул под куртку, чтоб не бросался в глаза.
Антон был на правильном пути. Впереди явственно слышался густой гул, проглядывали сквозь металлическую паутину огоньки. За очередным поворотом Антон наткнулся на высокий глухой забор, по верху которого шли редкие фонари. В их свете была видна неширокая асфальтовая полоса, идущая вдоль ограды. Антон постоял несколько секунд, раздумывая, в какую сторону лучше пойти, потом махнул рукой и двинулся наугад вправо.
Звуков стало больше. К гулу примешались металлическое лязганье, свист вырывающегося пара, редкие человеческие голоса. Антон вдруг понял, что не готов к встрече с людьми и может как-то неправильно поступить, навредив этим себе. Пожалуй, стоило обдумать, как появиться перед местными, как себя вести и что сказать.
Впереди появилось яркое пятно света. Антон увидел ворота. Он остановился в нерешительности, услышав где-то рядом жужжание малолитражного двигателя. Небольшой грузовичок с открытой кабиной неожиданно выскочил из-за поворота и, не притормозив, юркнул в проезд.
Ворота были открыты.
Антон понял, что не может просто так войти и сказать — возьмите меня. Пришла мысль походить вокруг, посмотреть, подготовить себя…
Он сделал несколько неуверенных шагов вперед и вдруг с ужасом почувствовал, что кто-то тянет его за штанину…
Первая мысль была о собаке. Он попытался вырваться и тут услышал громкий и злой шепот:
— Куда прешься, в уме повредился, что ли?
Антон наконец глянул вниз и увидел перепачканное грязью лицо Печеного. Он высовывался из канавы, которую Антон в полумраке не заметил.
— Давай сюда, живо!
Антон подался вперед, нащупывая ногой дорогу. Края канавы были крутыми и скользкими, и он едва не провалился в нее.
— Осторожнее, на голову мне не прыгни! — донесся голос Обжоры.
— Вы что здесь делаете? — выговорил наконец Антон.
— Грязевые ванны принимаем, — язвительно ответил Печеный. — А ты где шляешься? Мы думали, тебя взяли!
— Кто меня взял?
— Охрана, кто же еще?
— Почему? Что вообще произошло?
Печеный с Обжорой недоуменно переглянулись.
— Ты и вправду ничего не знаешь? — спросил Обжора.
— Да откуда?!
— Мы думали, ты все видел. Просто вылезать не стал.
— Ничего я не видел. Я вылез на крышу… чтобы дорогу посмотреть. А когда вернулся — там никого не было.
— Мы налетели на машину с охраной, — сообщил Обжора. — Вернее, они на нас.
— На улице загудел мотор, — добавил Печеный, — а твой дружок выхватил у Леденца автомат и саданул по окнам. Те, понятное дело, сразу к нам, проверять. Мы еле ушли…
— Ушли?.. — проговорил Антон. — А где Леденец? И Самурай, где они?
Печеный с Обжорой снова переглянулись.
— А они не ушли.
— Подождите! А чья там кровь была?!
— Леденца задело чуть-чуть. Его и Самурая эти ребята подобрали и увезли с собой.
— Да объясните вы по-человечески — они что, убиты?
— Нет, нет, они живы были, когда мы их видели, — поспешно сказал Печеный. — А ты думал, нас всех перестреляли?
— А что я мог подумать? Машина вся в дырках, на полу — кровь ручьями…
— Живы они, — повторил Обжора. — Что делать будем?
— Я больше не хочу здесь оставаться, — сказал Антон. — Я лучше в тюрьме отсижу — три года или пять, сколько скажут. Если б я знал, что нас в такую мясорубку сунут…
— И что ты предлагаешь? — спросил Обжора. — Бежать?
— Не знаю… Вы, если хотите, оставайтесь. Но я один не дойду.
Антон опустил голову, лихорадочно думая, какой выход может быть из их положения.
— Я бы тоже хотел сбежать, — беспечно проговорил Печеный. — Но, видишь ли, какое дело, Самурай с Леденцом — они ведь там сидят…
— Ну и что? Посидят денек, потом вызовут милицию — и их увезут.
— Не-ет, — покачал головой Печеный, — никакой милиции тут быть не может. Им кое-что другое грозит.
— Что?
— Не знаю. Но когда их клали в машину, я валялся неподалеку за станком и слышал, как один из охранников разговаривал по рации. Он говорил: приготовьте помещения и приборы, сейчас двух «циклопов» привезем.
— Каких «циклопов»?
— Самурая с Леденцом он циклопами назвал, не понятно? Но дело-то не в том. Что они с ними такое делать собрались, если нужно какие-то особые помещения готовить?
— Откуда же я знаю?
— То-то и оно. Боюсь, наши ребята попали в плохую компанию. Надо бы их вытащить.
— Вытащить? — изумленно произнес Антон. — Втроем — против этой банды?
— Втроем — это не так плохо, — засмеялся Печеный. — Мы с Обжорой только что думали, что вообще вдвоем придется.
— Если по уму все сделать, можно и втроем, — добавил Обжора.
— По уму… — повторил Антон. Его передернуло.
