После целого ряда ожесточенных юридических нападок, последовавших с самых разных сторон, «Дженерал электрик» добилась все-таки права запатентовать открытие Шакрабарти. В июне 1980 года Верховный суд вынес принципиальной важности решение, постановив, что созданный Шакрабарти микроб – не творение природы, но результат усилий ученого и потому может быть запатентован.
– Ну да, конечно, – вспомнила Дженни. – Я тогда читала об этом. В то время об этой истории писали все газеты: «Человек соперничает с Богом» и тому подобное.
– Поначалу, – продолжала Сара, – «Дженерал электрик» не собиралась запускать микроб в производство. Он был очень неустойчив и выживал только в тщательно контролируемых лабораторных условиях. Они обратились за патентом просто для того, чтобы выяснить, какие юридические проблемы могут возникнуть в подобном случае, и разрешить эти проблемы прежде, чем эксперименты в области генной инженерии приведут к созданию новых микробов, более устойчивых и с более широким набором полезных качеств. Но после того как Верховный суд вынес такое решение, ученые в течение нескольких лет усовершенствовали микроб и создали такую его разновидность, которая может существовать вне лаборатории от двенадцати до восемнадцати часов. Этот микроб уже продается на рынке под названием «Биосан-четыре» и очень успешно используется во всем мире для ликвидации разливов нефти.
– И у нас в баллонах этот препарат? – спросил Брайс.
– Да. «Биосан-четыре». В виде раствора, пригодного к распылению.
Городок был похож на кладбище и навевал кладбищенское настроение. Солнце светило вовсю с лазурного неба, но воздух был еще прохладный. Несмотря на стоявшую вокруг противоестественную тишину, внутренний голос говорил Саре, что оно приближается, что оно подслушало их разговоры и сейчас находится где-то уже очень близко, совсем рядом.
Все остальные испытывали то же самое и с тревогой оглядывались вокруг.
– Помните, что мы обнаружили, когда исследовали ткани этого существа? – спросила Сара.
– Высокое содержание углеводородов, – сказала Дженни.
– Да. Но не только это, не только углеводороды. А еще и высокое содержание вообще всяких углеродистых соединений. Самых разных.
– Вы еще нам тогда сказали, что оно совсем как петролатум, – вспомнил Тал.
– Не как петролатум. Но в некоторых отношениях похоже на него, – ответила Сара. – Это живая ткань. Очень сложная и совсем не похожая на наши ткани, но живая. И с таким необычайно высоким содержанием углерода… В общем, я хочу сказать, что ткани этого существа очень смахивают на дальних родственников петролатума, только они не просто органические, но еще и способные к обмену веществ. Вот поэтому я и надеюсь, что микроб Шакрабарти сможет…
Что-то приближается к ним.
– И вы надеетесь, что этот раствор съест протоплазму так же, как он съедает нефтяные пятна? – спросила Дженни.
Что-то… что-то…
– Да, – нервно ответила Сара. – Я надеюсь, что микроб набросится на углерод и этим разрушит ткани. Или по крайней мере нарушит их очень тонкое химическое равновесие в достаточной степени, чтобы…
Все ближе, ближе…
– …да, чтобы дестабилизировать и весь организм в целом, – закончила Сара, предчувствуя, что приближается нечто ужасное, неизбежное, возможно фатальное.
– И что, вот это и есть тот наилучший шанс, который у нас имеется? Вы считаете, что это действительно так? – спросил Флайт.
– Я думаю, да.
«Где оно? Откуда оно приближается?» – думала Сара, оглядывая опустевшие дома, пустынную улицу, неподвижные деревья.
– Мне это представляется почти невероятным, – с сомнением в голосе проговорил Флайт.
– Так оно и есть, – согласилась Сара. – Шанс на успех действительно очень невелик, но другого у нас попросту нет.
Раздался какой-то шум. Потом послышался какой-то резкий, дрожащий, свистящий звук, от которого волосы становились дыбом.
Все застыли на месте, ожидая, что будет дальше.
Но городок опять погрузился в пелену тишины.
Яркие лучи утреннего солнца отражались от окон, сверкали, преломляясь, в фигурных стеклах уличных фонарей. Остатки тумана сконденсировались на черных шиферных крышах домов, образовав на них влажную пленку, и поэтому казалось, что крыши за ночь кто-то отполировал до блеска.
Ничто не двигалось. Ничего не происходило. И шум не повторялся.
– Этот «Биосан»… – По лицу Брайса Хэммонда пробежала тень сомнений. – Надеюсь, для нас самих он безопасен?
– Абсолютно безвреден, – заверила его Сара.
И тут шум повторился. Раздался короткий, словно взрыв, треск. И снова наступила тишина.
– Сейчас что-то будет, – негромко проговорила Лиза.
«Да поможет нам Бог», – подумала Сара.
– Сейчас что-то будет, – громко проговорила Лиза, и у Брайса в тот же миг возникло точно такое же предчувствие. Его охватило вдруг ощущение нарастающего, обвального ужаса. Воздух стал холоднее и гуще, а в тишине появилось нечто хищное. Действительно ли все это было именно так? Или ему только казалось? Он не знал. Он был твердо уверен только в одном: он в самом деле чувствовал нечто необычное.
