Все освещение в гостинице «На горе» и уличные фонари снова замигали. Потом свет потускнел. Погас совсем. На секунду наступила полная темнота, затем свет опять зажегся.
На часах было четверть двенадцатого ночи. Воскресенье близилось к концу. Наступал час нечистой силы.
Когда в Калифорнии наступила воскресная полночь, в Лондоне был уже понедельник, восемь часов утра.
День был унылый. Над всем городом висели низкие серые облака. Еще с ночи непрерывно шел гнетущий и противный мелкий дождь. Намокшие ветви и листья деревьев вяло обвисли, мрачно блестел темный асфальт улиц, почти каждый прохожий держал над головой черный зонтик.
Дождь стучал в окна, сплошным потоком стекая по стеклам, и потому вид, открывшийся из зала ресторана гостиницы «Черчилль», что на Портмен-сквер, казался размытым. Время от времени сверкавшие за окнами молнии бросали в зал яркие отсветы, которые, проникая через пелену дождя и залитое водой стекло, на мгновение кидали причудливые тени дождевых капель на столы, покрытые чистыми белыми скатертями.
За одним из таких столов, около окна, сидел Берт Сандлер, прилетевший в Лондон по делам из Нью-Йорка, и с ужасом думал, как он сумеет по возвращении обосновать ту сумму, что будет указана в счете за сегодняшний завтрак. Гость его начал с того, что заказал бутылку хорошего шампанского: особо сухого «Мумм», которое стоило очень недешево. К шампанскому он попросил икру – подумать только, шампанское с икрой на завтрак! – и два вида свежих фруктов. Причем было очевидно, что старик заказал еще далеко не все, что намеревался.
Доктор Тимоти Флайт, сидевший напротив Сандлера и являвший собой предмет изумления последнего, изучал меню с поистине детским восторгом. Обращаясь к официанту, он произнес:
– И пожалуйста, порцию слоеных булочек.
– Да, сэр, – записал официант.
– Они у вас сегодня свежие?
– Да, сэр. Очень.
– Отлично. И яйца, – продолжал Флайт. – Яичницу из двух хороших яиц, слегка непрожаренную. И тосты с маслом.
– Тосты? – переспросил официант. – Это в дополнение к двум булочкам, сэр?
– Да-да, – подтвердил Флайт, теребя слегка обтрепавшийся воротник белой рубашки. – И с яичницей тоненький ломтик бекона.
– Да, сэр. – Официант начал моргать.
Флайт наконец взглянул на Берта Сандлера:
– Что такое завтрак без бекона? Верно я говорю?
– Я сам считаю обязательным съесть на завтрак яичницу с беконом, – согласился Берт Сандлер, выдавливая из себя улыбку.
– И правильно делаете, – рассудительно произнес Флайт. Его очки в тонкой металлической оправе постепенно сползали все ниже и ниже и сейчас держались на самом кончике носа, кругленьком и красном. Длинным тонким пальцем Флайт вернул их на место.
Сандлер обратил внимание, что в середине, на переносице, очки, видимо, были сломаны, а потом спаяны. Причем ремонт был выполнен настолько непрофессионально, что напрашивался вывод: ради экономии Флайт спаял очки сам.
– Свиные сосиски у вас хорошие? – спросил Флайт официанта. – Только честно. Если они окажутся не самого высшего качества, я отошлю их назад.
– Сосиски у нас превосходные, – заверил его официант. – Я сам к ним неравнодушен.
– Тогда сосиски.
– Это вместо бекона, сэр?
– Нет, нет, нет. Вдобавок, – проговорил Флайт таким тоном, словно заданный официантом вопрос был не только странен, но и свидетельствовал о его тугодумии.
Флайту было пятьдесят восемь, но выглядел он по крайней мере лет на десять старше. Его редкие жесткие волосы слегка завивались надо лбом и на затылке, но на висках и за большими оттопыренными ушами торчали дыбом, будто заряженные током. Шейка у него была тощая, вся в морщинах, плечи узкие и хрупкие, а в телосложении кости и хрящи явно преобладали над мясом. Трудно было поверить, что он физически сможет съесть все то, что заказал.
– Картофель, – сказал Флайт.
– Обязательно, сэр, – ответил официант, записывая очередной заказ на бланке, на котором уже почти не осталось места.
– Кондитерские изделия у вас съедобные? – спросил Флайт.
Официант, которого в этой ситуации можно было назвать образцом хороших манер, не выказал ни малейшего намека на удивление необычайной ненасытностью Флайта, а только взглянул на Берта Сандлера, как бы спрашивая: «Ваш дедушка окончательно выжил из ума, сэр, или он бегун-марафонец, которому нужно много калорий?»
Сандлер лишь слегка улыбнулся ему в ответ.
Обращаясь к Флайту, официант сказал:
– Да, сэр. У нас хороший выбор пирожных и тортов. Есть прекрасный…
– Принесите всего понемножку, – перебил его Флайт. – Разумеется, под конец завтрака.
– Не беспокойтесь, сэр, все будет исполнено как надо.
– Хорошо. Очень хорошо. Отлично! – ответил сияющий Флайт. Наконец-то он с видимой неохотой закрыл меню и отдал его официанту.
Сандлер чуть не застонал от облегчения. Себе он заказал апельсиновый сок, яичницу с беконом и тосты. Пока он этим занимался, профессор Флайт поправлял уже увядшую красную гвоздику, приколотую к лацкану его довольно залоснившегося синего костюма.
Когда Сандлер сделал заказ, Флайт с заговорщицким видом наклонился к нему:
