Голос Деда раздался сверху, и я обнаружила себя на диване с вывернутой сумкой. Все вещи из этой бездонной женской сумочки были раскиданы по дивану, но пузырек от масла я так и не нашла. Неужели забыла? Так хотелось вдохнуть его аромат. Может, тогда перестало бы тошнить.
По пути меня поджидал еще один сюрприз: мы буквально нос к носу столкнулись с Резвым, который, узнав, куда мы, решил идти с нами.
— Я в розыске, мало ли, кто тут появится, я с вами отсижусь! — заявил он, ставя перед фактом, не ожидая одобрения, вышел следом за нами, пригибаясь за спиной Деда. Трус. Так и шел до старой пожарной вышки с колоколами.
— Хочешь, я его сниму? Давно меня бесит! — Ризван поглядывал на винтовку, но прикасаться не спешил.
— Если бы Климу было все равно, он бы меня не послал. Место свое знай, Резвый! И рот закрой, не хочу тебя слышать! — моя агрессия к диалогу не имела никакого отношения. Руки чесались удушить этого козла за девушку Ильи.
— А ты типа сейчас кто? Вместо Клима? Баба? — хохотал Резвый, и я все-таки психанула, двинув ему прикладом между ног.
— Будешь много вякать, бабой станешь ты, петушара, — прошипела я в воющее лицо ублюдка.
Дед уже стоял рядом с заточкой наготове. Ризван, конечно, был сильнее физически нас обоих вместе взятых, но зассал идти против Деда. У Деда авторитет не меньше Клима в этой вонючей среде. И Резвому ничего не оставалось, как притихнуть, скорее всего, вынашивая в своей отбитой голове план мести мне.
Едва увидев Кира, я уже поняла — что-то случилось. Он шел слишком быстро, не в своей манере сонного кота. В его руке был чемоданчик, но не похож на тот, что притащил на днях Макс и отдал Борзому. Гораздо больше.
Дед в рацию докладывал обо всем Климу, а потом и вовсе перевел ее в режим трансляции. Я слышала все, что говорил Клим, но была спокойна, Кир ведь видит, когда лгут. Он же не верит моему папаше?
Если бы Ризван и Дед не заняли все пространство окна с биноклями, я бы умерла на месте оттого, как его бьют. Я слышала звуки ударов, приглушенно, и криков боли не было ни разу. Поэтому я надеялась, что не все так плохо, и только когда услышала мучительное: «Не промахнись, Милашка», мое сердце зашлось в истерике, и в душе нарастала паника.
— Пшел вон! — рявкнула я на Резвого, отбирая бинокль и получая в ответ многообещающий взгляд, полный ярости.
— Борзого твоего грохнули, и до тебя дело дойдет, — прошептал мне Резвый, надеясь на легкую глухоту Деда.
Отобрав бинокль, я содрогнулась от увиденного. Кирилл стоял на коленях, его лицо было разбито и каждые пять секунд удары повторялись. Клим понял, что ему нельзя давать время. Боится, что Кир их там всех заставит перестрелять друг друга. Я обещала ему быть сильной, но как же это сложно в такой ситуации. Хорошо, что не обещала не лезть. Руки сами легли на оружие. Сразу нахлынули воспоминания, как учил меня Сашка.
«Будь хладнокровной. Следи за дыханием. Только цель. Ничего больше нет».
Обрывки тренировок мелькали в голове, но я не позволяла им переступить грань, останавливая себя, когда вспоминались кадры, где Сашка улыбается и грызет свои спички. Не верю Резвому. Они живы.
«Малышастик, ты пока там развлекайся и поиграй один. Мамочка с папочкой сильно заняты». Мысленно поговорив с моим малышом, я навела прицел на лоб Кирилла. Яркой красной точкой он светился прямо по центру. Но едва над Киром взмахнула рука для удара, я нажала на спусковой крючок, переместив прицел на плечо бьющего.
— Они мне мешают! — возмутилась я, снова прицеливаясь.
«Кид, не спеши! Я еще ему подарок не отдал!» — раздалось из рации.
Кажется, Клима совсем не интересовал выбывший боец, только остальные теперь выстроились с другой стороны, боясь попасть под мою горячую руку. И пока Клим пропал из моего поля зрения, зашел в свой любимый угол к столу, Кирилла оставили в покое. Только личный охранник его держал. И я снова нажала на крючок, целясь ему в ногу, наверняка повергнув на несколько секунд всех в ступор, заставив наблюдать, как раненый корчится на полу от боли.
Наверное, я жестокая и безжалостная, но мне все равно. Пусть мучаются. На их совести столько грязи, что это меньшее наказание.
Этого времени Киру хватило, чтобы подняться, но он из всех возможных вариантов прошел к окну, загораживая собой всех остальных отморозков!
— Зачем ты так, Кир! — прошептала я, чувствуя, как слезы стекают по щекам.
Он лишил меня возможности помочь ему. Из динамика доносился его голос, но я почти не слышала, о чем он говорит, только мелькнула мысль, что говорит какую-то чушь.
За спиной Резвый шипел, что чует подставу, но я не могла оторвать взгляд от спины Кирилла, во двор въезжали машины, среди них был и «Лансер» мажора. Из больших машин выходили люди в черном, быстро распределяясь по периметру и укладывая на землю всех, кто был снаружи.
— Уходить надо, — услышала я голос Резвого.
Он доложил о гостях Климу и отключил рацию, и теперь мы не слышали, что происходит внутри. Последнее, что оттуда донеслось, это обещание Клима взорвать дом родителей Кирилла вместе с ним.
