Смогу ли я удержаться на этом тонком канате? Весной я поступаю в колледж, буду изучать кино. Мой блог явно привлек внимание какого-то профессора киноакадемии, ему понравилась моя критика «Звездной россыпи», и он проголосовал за меня, несмотря на мои оценки. Скоро передо мной откроется и расцветет весь мир. Хочу ли я еще и знаменитого бойфренда впридачу?
У меня нервно дрожат коленки по мере того, как машина подъезжает к цели. Вспышки ослепляют, как фонарики в доме с привидениями. Красная дорожка кажется слишком длинным коридором. Я сглатываю.
Наконец машина останавливается.
– Ну что, мисс, вот мы и на месте, – говорит водитель.
Сейдж и Калли в ожидании смотрят на меня.
– Итак, вопрос, значит ли это, что нам нельзя больше ругать его за плохую игру? – говорит Сейдж.
– А когда я говорила, что он плохо играет?
Сейдж поднимает бровь, моя улыбка тускнеет.
– Ни слова, слышите меня? – Я тыкаю ее пальцем в лицо.
– Рот на замке, – ухмыляется она. – Только после тебя, Фанзолушка.
Я вздыхаю. Одна статья в интернете, и прозвище прилипло, очевидно, на всю жизнь. Я берусь свободной рукой за дверную ручку. Вдох, выдох. На меня смотрит весь мир. Даже Кэтрин и Хлоя, где-то там, у своих огромных телевизоров. А может быть, они сидят в своей новой квартире в Маунт-Плезант, в бездушной гостиной, и думают, кого бы еще сделать несчастным.
«Ты справишься, Элль, – говорю я себе. – Ты в одиночку сходила на косплей-бал. Красная дорожка – это ничто».
Я вызываю на свет мою внутреннюю Принцессу Амару, открываю дверь перед яростными вспышками камер. Выскальзываю, лишь чуть-чуть спотыкаясь, прижимая Франко к себе, как футбольный мяч. Словно дверь кинотеатра – это ворота. И мне нужно туда попасть. Растягиваю губы во что-то, надеюсь, похожее на улыбку, двигаясь по красной дорожке. Слава богу, я надела мои любимые «мартинсы», а не туфли на трехдюймовых каблуках, которые предлагала Сейдж. В них я бы упала лицом в ковер.
– Как тебя зовут, красотка? – спрашивает папарацци.
– Ты здесь с кем? – спрашивает другой.
– Посмотрите туда! Кажется, это победитель конкурса! – добавляет кто-то еще, показывая на высокую темноволосую девушку, идущую по красной дорожке, которая победила на «ЭкселсиКоне», и все переключаются на нее, слетаются как мотыльки на огонек.
Я закрываю глаза, делаю глубокий вдох. О, Бэтмен, как Дэриен справляется с этим двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю?
Я плотнее прижимаю к себе Франко.
– Что там говорят о звездной болезни? – шепчу я ему. – Пойдем, может, я найду тебе хотдог в буфете, если он здесь, конечно, есть.
Калли позади меня вскрикивает и хватает Сейдж за руку.
– Боже, это же Джессика Стоун! – Она показывает в другой конец красной дорожки на прекрасную темноволосую девушку, подписывающую фанату постер «Звездной россыпи». – Боже, я ее обожаю, конечно, меньше, чем тебя.
– Да ладно, все нормально, даже если ты любишь ее больше, – отвечает Сейдж. – Мы могли бы поделиться. Эй, Элль, с ней Дэриен?
У меня в горле встает ком. Это правда Дэриен. Несколько недель назад он приезжал ко мне в школу на выпускной, ненадолго, в темных очках, но, глядя на него на другом конце красной дорожки, мне кажется, что я не видела его несколько лет. В своей естественной среде обитания он настолько другой, расслабленный, притягательный, обнимает Джессику, тепло говорит что-то на новостную камеру. Все вокруг впитывают его, хотят еще и еще. В какой-то момент я чувствую себя такой маленькой.
– Надо подойти, – говорит Сейдж, но я останавливаю ее. Она странно смотрит на меня. – Почему нет?
– Он ведь занят. Все хорошо. Я потом его найду.
– Но он здесь, – настаивает она, хмурится.
– Если она не хочет идти, не надо, – замечает Калли. – Он, похоже, действительно занят.
– Слишком занят для своей…
Я обрываю ее.
– Мы не… ну, неофициально. Не для прессы.
Сейдж вспыхивает, но быстро отвлекается.
– А это Кэлвин Что-у-него-с-лицом? – Она подхватывает Калли под руку и тянет вниз по красной дорожке.
Я сглатываю и смотрю на Франко.
– Ну что, в крайнем случае сегодня вечером со мной ты, верно, Франки?
– Уже ищешь мне замену? – спрашивает бархатистый голос сквозь шум толпы.
Я смотрю вверх.
Дэриен стоит в нескольких футах от меня, руки спрятаны в карманы. Костюм сидит на нем идеально, все под нужным углом. Он уже не такой раздутый, как прошлым летом, волосы отросли для нового сезона «Гавани». Он поднимает бровь. Меня бесит, как здорово он это делает.
У меня загораются кончики ушей.
– Ну, из него актер лучше, чем из некоторых людей.
– Вот как?
– И он идеально со мной сочетается, – говорю я, расправляя платье.
Я попросила Сейдж сшить платье в точности цвета униформы Карминдора-Дэриена. Корсет украшен медными пуговицами, подол усыпан блестками, словно я пробежала по золотой луже. На Франко сочетающийся с моим платьем голубой жилет, который с трудом застегнулся на животе. Углы губ Дэриена поползли вверх.
– Кажется, это не тот оттенок синего.
Я смотрю прямо ему в глаза.
– Не знаю, говорят, в новом фильме китель Карминдора как раз такого цвета.
Он широко улыбается. Без стеснения, без всяких секретов.
