– Сколько раз в человеческой истории мы не доверяли нашей вере. И сколько раз наша вера подвергалась испытаниям. И это же ждет всех тех, кто отправится по пути спасения. И этот путь обусловлен необходимостью. Если ты не с нами, то ты против нас. И будешь уничтожен. И вот, Уилл, время подходит. И я вновь спрашиваю тебя, как и в давние времена, когда ты только пришел к нам. Готов ли ты сделать все необходимое ради спасения?
Отец замолчал и отошел на несколько шагов, но затем обернулся.
Он ждал ответа, но Уилл не смотрел на него.
– Когда твоя жена и дочь покинули земную юдоль, мы боялись и за твою жизнь, – наконец продолжил Отец. – Мы боялись, что слабость возьмет над тобой верх. Но ты выдержал. Ты стал охотником, а не жертвой. Ты отвернулся от греха. Отвернулся от пороков и того зла, что отравило твою жизнь. Мы протянули тебе руку, и вместе мы справились с грехом. Мы вырвали его из твоей груди. Ты простился с ним, как и все остальные здесь.
Уилл кивнул. И задумался. Татуировка. Бритва. Отречение от греха. Теперь он вновь посмотрел на Отца:
– Я все помню.
Когда Мэри Мэй вошла, он как раз понимался со своего места около алтаря, она же остановилась у задних пустых скамей. Сомнения медленно зрели в ее душе и распространялись, как яд по венам. Он наблюдала как человек поднимается, как Отец принимает его, будто часть семьи.
Она узнала его в тот же миг. Узнала того человека, что смотрел на нее с холма в лесу. Охотника. Человека, который стрелял в нее. Человека, который ее почти поймал. Чувства, что до этого лишь смущали ее мысли, в одночасье окончательно завладели ее существом. Ей не стоило приходить сюда. Ей не стоило расслабляться. И, возможно, ей не стоило верить собственному брату.
Когда мужчина направился к выходу, Мэри Мэй стояла рядом с братом. Она не упустила возможность рассмотреть мужчину. Его лицо заросло бородой, кожа потемнела и огрубела за годы, проведенные под солнцем, морщины в уголках глаз были похожи на птичьи следы в засохшей глине, а волосы топорщились седыми клочьями. Она не сводила с него глаз, и мужчина, заметив это, приостановился на секунду и проговорил:
– Раз тебя видеть, Мэри Мэй.
То же самое он сказал и Дрю, а затем водрузил на голову шляпу, которую до этого держал в руке.
Он вышел через парадную дверь, и девушка инстинктивно подалась следом, однако Дрю ее остановил, сжав пальцами локоть.
– Уилл Бойд, – шепотом сообщил он сестре.
Дальнейшие вопросы были излишни. Она вспомнила этого мужчину. Вместе с семьей она была на похоронах его жены и дочери. Кажется, причиной смерти стала автокатастрофа. Уилл стоял там в одиночестве, а мимо проходили люди. Ее собственные родители пришли туда, чтобы поддержать его. Мэри Мэй запомнился запах выпивки, чего-то сладкого, соли и пота, что заставило задуматься о том, что происходит с телом человека после смерти.
Она считала его тоже мертвым. Теперь же поняла, что ошибалась.
Мэри Мэй вновь взглянула в глубину церкви. Там ждал Отец. Он в приглашающем жесте поднял руки и провозгласил:
– Подойдите, дети мои. Подойдите.
Дрю двинулся вперед и лишь в приделе остановился, чтобы дождаться сестру. Мэри Мэй потребовалось усилие, чтобы побороть сомнения и двинуться следом, а затем подойти к Отцу. И его она помнила. Он не слишком изменился, разве что стал старше. Мэри Мэй помнила, как он приехал в Джорджию несколько лет назад. Он ходил с ними в церковь и общался с прихожанами как друг. Он принял слово Божье, когда было предложено, и сидел в тишине и молчании, внимая словам пастора. Лишь через несколько месяцев между ними произошел раскол. Отец, точнее, тогда просто Иосиф, выбрал собственный путь, обещая всем, кто последует за ним, спасение.
Теперь же этот человек вышел ей навстречу.
– Подойди, – повторил он и приглашающе распростер руки, в то время как глаза его сохраняли непроницаемое выражение.
Мэри Мэй послушалась, и вот его ладони легли на плечи девушке. Он привлек ее ближе, так что она услышала запах его пота, почувствовала силу его рук, и вот в итоге он обнял ее, так будто последние дни они пережили вместе и в итоге обрели спасение.
– Я приветствую тебя, – проговорил он. – Я приветствую тебя среди нас, пусть даже я пока только разбираюсь с тем, что произошло с твоими родителями.
Она кивнула, не поднимая взгляда от пола.
– Дрю много о них рассказывал. Он рассказывал мне и всем нам, и в его историях и памяти они обрели вечную жизнь.
Мэри Мэй вновь кивнула. Она не знала, что думать. Его слова и манера речи слишком сильно отличались от того, что она слышала от его младшего брата Иоанна.
– Преклони колени, – продолжил он. – Преклони, и я осеню тебя благословением. Вместе мы приготовимся к тому, чтобы смыть грех с твоей души, содрать с каждой косточки, вытянуть из каждой жилки. Ты увидишь, что скоро все станет так, как должно. Все станет хорошо, и ты узришь, что сие есть место бдения, где я буду присматривать за тобой, как за одним из благословенных детей «Врат Эдема».
После этих слов он отпустил ее и отступил.
