Фаранг полностью

Туман завивался над шахтой в спиральную воронку. Я подумал, что влажный теплый морок засасывает внутрь, в подземелья. Кто знает, насколько тянутся выработки? Да и глину ли тут добывали? Насколько помню, в глине часто находят алмазы…

Намотав конец ремня на ладонь, я присел над колодцем:

— Лови!

Послышался глухой удар и вопль:

— Ой, мандрук!

— Что случилось?

— Нич… о-о-ох… Ты меня убить решил? Пряжка! Надо предупреждать!

Я почувствовал, что краснею от злости. Этот сиделец, еще не выбравшись из ямы, уже довел меня до белого каления.

— Крэнк!

Пояс дернулся:

— Тяни!

Я потянул. И сразу почувствовал, как трещит, разрываясь, высохшая кожа пояса. С ужасной руганью я дернул пояс, как бы подсекая огромную рыбу. Из ямы проклюнулась голова — вся в глиняной пыли. В этот миг пояс звонко лопнул, и его край больно хлестнул по предплечью.

— Убр! — сказала голова, исчезая в яме.

Я схватил ее за длинные иссиня-черные волосы и рванул на себя.

Раздался протестующий возглас, почти женский взвизг, который оборвался после того, как сиделец распластался в полынных кустах физиономией вниз. Я выдернул его, как Гэндальф — Сэма Гэмджи (в третий раз поминаю этого близкого моему сердцу персонажа) из-под подоконника в той памятной сцене «Властелина колец», хотя лично я всегда недоумевал, как хлипкий и пожилой на вид маг мог поднять упитанного хоббита в стиле «подъем штанги рывком» и не расстаться после этого с поясницей. Впрочем, Гэндальф не человек, а майар, кости майаров, может, из титанового сплава, а позвоночные диски нарезаны из автомобильных рессор. Короче, классический «Т-100» из «Терминатора».

С гримасой, которая могла сойти в полумраке за улыбку, я перевернул человека на спину:

— Живой?

— Еретики Неспящих! Маэт… — Мужчина осторожно щупал затылок аристократически-тонкими пальцами с заостренными ногтями, затем стряхнул рыжеватую пыль с волос и короткой кожаной куртки. — Да ты хват! Едва не содрал с меня скальп! А вообще, мог бы додуматься свою скатку бросить, вот!

Черт, и правда. Скатка плаща пригодилась бы лучше дрянного пояса.

Человек присел, повертел головой. Потом, отдуваясь, взглянул на меня:

— А у тебя уши покраснели! Остренькие какие, ага!

Я подавил желание съездить ему по сопатке. Вместо этого сграбастал сидельца за ворот грязной синей сорочки и рывком поставил на ноги.

Мужчина скосил глаза вниз:

— Теперь у тебя штаны упали.

Я торопливо натянул свои модные бахромистые брюки, подхватил торбу, испустив сдавленный рык. Выдернул завязку горловины торбы, торопливо пропустил в шлеи штанов, завязал. Лучше чем ничего и намного лучше, чем бегать со спадающими портками.

— А видок-то у тебя задрипанский, — спокойно констатировал спасенный.

Он оказался субтильным коротышкой, лет эдак тридцати. На лбу алел кровоподтек, по щекам расползался почти девичий румянец. Глаза были черные и быстрые, а в лице с узким подбородком проглядывало что-то хищное, кошачье. Черты правильные, но их безнадежно уродовал шрам, перекроивший правую сторону лица от виска до самого подбородка. Бывают шрамы тонкие, хм, утонченные, этот же был широким, бугристым, похоже, срасталась кое-как залатанная рваная рана. Коротышку явно резали чем-то солидным.

Он бросил на меня спокойный взгляд.

— Пожалуй, я должен сказать тебе спасибо. Хорошо, что у меня патлы до плеч, было за что зацепиться. А ты на бродягу похож.

— Я странник.

— Ага.

«Ври больше!» — сказали глаза коротышки.

— Что здесь происходит? — Я не мог придумать вопроса глупее.

— А то ты не знаешь! Дерьмо! Много, много дерьма, и даже больше, чем могут навалить самые ученые мужи из храма в Ильминдаре!

— В смысле?

Взгляд коротышки дрогнул:

— Послушай, ты что, в самом деле не охотник за тварями? Кто же ты, Маэт тебя раздери?

— Странник.

— Ага, странник… И лицо у тебя… странное, и уши — острые… И говоришь с акцентом. Да ты, небось, бастард какого-то залетного эльфа! Да я как будто тебя видел раньше… Скажи, мы не встречались в Кустоле?

Блинский блин! Джорек, каких дел ты успел наворотить в Кустоле, что тебя знает каждая собака? Будем врать. А вернее — блефовать. Красивое слово — «блеф», куда лучше, чем слово «брехня», правда?

— Вряд ли. Я прибыл издалека.

— Ага.

Я думал, что он спросит мое имя, но — нет, не спросил. Задумчиво ел меня глазами.

— И все-таки, сдается мне, что раньше я тебя видел.

— Сомневаюсь.

— Ага. Послушай, государь живоглот убрался в Алистен, в самое Чрево, но он явится вместе с глейвом. А бегают живоглоты ой-ой как быстро.

— Живоглот?

Тонкие губы коротышки скривились в ухмылке:

— Хе-хе-хе! Да ты, я вижу, будто только на свет народился. Правда, совсем-совсем не знаешь, что такое живоглоты и прочая дрянь?

— Я прибыл издалека.

— Как же ты отмахал половину Сумрачья? Шел днем, а ночью где-то прятался? Днем безопаснее, твари не любят, когда нет глейва, это верно. Но все равно — тебе повезло. Послушай, нам стоит смотаться отсюда, и как можно быстрей. Придется в Кустол… а что делать? Браэн уже отплыл, думает, что меня перехватили гвардейцы и ковен Измавера. Твой конь вынесет двоих?

— Нет у меня ни жеребца, ни кобылы. Был осел, но я его съел.