Не тут-то было. Отпихнув меня, так, что я едва не полетел обратно на ступени, возница оперся о каменный клык и крикнул вниз, распираемый гневом:
— Фако! Фрафы феф! Фроклятые фурки фрафанули ф фороф! Фтоб ифы корофой пофыфся! Фдефь фе фифит Фтулимаф Фифар!
Нет, он, кажется, еще и язык прикусил. На дне моего желудка что-то шевельнулось. Похоже на упрек совести: до конца жизни вот так жевать во рту вату… Честное слово, я бы сам за такое убил! Верный Башка тут же перевел, огласив коридор трубным гласом:
— Вако! Стражи нет! Проклятые сук… сурки драпанули в город! Чтоб им коростой покрыться! Здесь же висит Джулиман Тизарр!
Снизу что-то одышливо ответили. Я не стал прислушиваться, сделал несколько шагов и свалил Архея у каменного парапета, похожего на застывшие языки пламени. Захотел сесть рядом и не сел — взгляд упал на дерево, которое возвышалось в центре небольшой ровной площадки.
— Господи…
Я одурело тряхнул головой. Оно было высоким, это дерево, высоким, раскидистым и, видимо, неимоверно старым, нет, не старым — мертвым. Потому что…
Вместо листьев на голых ветвях болтались повешенные. Их было много — человек двадцать. Висели там и тут, высоко и пониже. Старые и молодые (луна ярко освещала лица), мужчины и женщины, в отрепьях и богатых нарядах. Изломанные линии нагих черных ветвей, как бы составленных из гигантских иголок, придавали этой картине вид кошмарного сна. Ствол, у основания толстый, в три обхвата, на высоте роста человека начинал истончаться и, устремляясь ввысь, также ломано, часто изгибался, будто его терзали все хвори мира. Страшно…
Я не сдержал вздоха. Пробежал взглядом до самой верхушки, оглядел подножие. Ствол вырастал из середины площадки, рисуя идеальную окружность, и нигде вокруг корни не взломали камень, он был ровный, как лед на озере. Я шагнул к дереву, коснулся гладкой и блестящей, похожей на антрацит, коры. Теплая. Кора теплая! Я отдернул руку. Ого, значит, и скала теплая, и деревце это, веселенькое, праздничное. Такое впечатление, что в глубинах скального выроста пылает огонь. Гномы там, что ли, шуруют, в своих топках. Или эти… подземники, Прежние. Угу, только дыма не видно. За спиной раздались голоса (крэнк, сейчас меня пристроят к работе!), и я быстренько обошел дерево, глядя то на ветви, то себе под ноги. Мрачная потусторонняя красота дерева мертвых завораживала.
И было что-то еще, сперва не понятное осознанно. Обойдя дерево (с другой стороны у самого подножия зияла продольная, длиной в метр и шириной сантиметров десять дыра, откуда курился зловонный дымок), я вдруг понял, что именно меня тревожит. Дерево не отбрасывало лунной тени. То есть — ни чуточки. Екарный бабай!
Только повернись — и покажется, что мертвецы болтаются прямо в воздухе, их силуэты, четко обрисованные луной на камнях ограждения и на площадке, не имеют сцепки с ветвями — в воздухе застыли натянутые веревки, прикрученные… к пустоте. И все. И никакого дерева. Колдовское место. Место ужаса.
— Тьфу!
Над моей головой ржаво звякнула цепь. Плевок приземлился прямехонько мне под ноги, едва не измарав сапоги. Я отпрыгнул, нелепо взмахнув руками, и чуть не упал. Что за напасти?
— Тьфу! Гусиные потроха и телячья печень! Тьфу! Тьфу!
Я совершил новый прыжок, потом сообразил и немного отступил от квадратной клетки. Маленькой квадратной клетки, подвешенной над разломом на высоте трех метров.
Между прутьями показался приплюснутый шнопак, и злобный глаз, блеснув, скосился на меня. Клетка была настолько тесна, что ее пленник, поджав колени к подбородку, почти не мог шевелиться. Он мог поворачиваться только вместе с клеткой, вращая ее на цепи.
Ржавая цепь издала мерзкий стон.
— Шлендар маргот. Тьфу!
Но я ловко ушел с линии атаки.
— Да ты сдурел, приятель!
Узник раскашлялся, хрипло, захлебываясь.
—
Тан-джерет — заместитель джерета. Вора воров. Второе лицо в гильдии. Джерет… Тан-джерет… Звания воровских гильдий этой части континента… Ага, эти вещи я знаю даже без напоминаний Джорека. Этот участок воспоминаний мне милостиво оставили — для каких-то неведомых целей. Джорек, как выяснилось, сам грабил и воровал, так может, поэтому? Чтобы Тиха сломался психологически и продолжил деятельность по основному профилю Лиса, так сказать? Да черта с два, сволочи! Я — честный человек! Я вам не дамся!
— Вот так-так! Джулиман Тизарр! Роковая встреча под полной луной! Хе-хе, радости-то!
Вышагивая с какой-то издевательской кошачьей степенностью, маленький вор прошел мимо меня к клетке и стал почти рядом с разломом, прикрывая нос рукавом. Слегка наклонив голову, он разглядывал пленника.
— Рикет?
Коротышка рассмеялся.
