«Люди, – размышлял он, – что дети. Ведь Херихор умен. Он знает, что Египту на случай войны потребуется полмиллиона солдат, знает, что этих солдат нужно обучить, и тем не менее сократил число и состав полков. Главный казначей тоже не глуп, но ему кажется вполне естественным, что все сокровища фараонов перекочевали в Лабиринт! Наконец, Пентуэр. Вот странный человек!.. Он хочет, чтобы крестьяне хорошо питались, владели землей и достаточно отдыхали… Хорошо… но ведь это только уменьшит мои доходы, которые и так уж слишком ничтожны. А если я ему скажу: «Помоги мне отнять у жрецов царские сокровища…» – он назовет меня безбожником, гасителем света в Египте!.. Чудак!.. Готов всю страну перевернуть, когда речь идет о благе крестьян, но ни за что не решится взять за шиворот верховного жреца и бросить в тюрьму. Он совершенно спокойно требует, чтобы я отказался от доброй половины моих доходов, но, я уверен, не посмеет вынести медного дебена из Лабиринта».
Рамсес улыбался, продолжая рассуждать:
«Все хотят быть счастливыми. Но только попытаешься сделать что-либо для общего счастья, как тебя хватают за руку, как человека, который рвет больной зуб… Поэтому повелитель должен быть решительным. И мой божественный отец был не прав, оставляя в пренебрежении крестьян и безгранично доверяя жрецам… Он оставил мне тяжелое наследие… Но я все-таки справлюсь. У Содовых озер было тоже нелегко… Труднее, чем здесь. Тут все только болтуны и трусы, а там были люди с оружием в руках, готовые идти на смерть… Одна битва открывает нам то, чего мы не узнаем за десять лет спокойного правления… Тот, кто скажет себе: «Преодолею препятствие!..» – преодолеет его. Но кто остановится в нерешительности, тому придется отступить».
Смеркалось. Во дворце сменился караул, в отдаленных залах зажгли факелы.
Но в комнату властителя никто не смел войти без зова.
Фараон, утомленный бессонной ночью, путешествием и делами, опустился в кресло. Ему казалось, что он царствует уже сотни лет, и трудно было поверить, что нет еще и суток с тех пор, как он был под пирамидами.
«Сутки!.. Не может быть!..»
Потом ему пришло в голову, что в груди наследника престола обитают души прежних фараонов. Наверно так, иначе откуда в нем это чувство чего-то знакомого, что уже было когда-то. И почему сегодня управление государством кажется ему таким простым, тогда как еще месяца два назад он боялся, что не справится.
«Прошел только один день! А мне кажется, что я здесь уже тысячи лет!»
Вдруг он услышал глухой голос:
– Сын мой!.. Сын мой!..
Фараон вскочил с кресла.
– Кто здесь?… – воскликнул он.
– Это я!.. Неужели ты забыл меня?…
Фараон не мог понять, откуда доносится голос – сверху, снизу или, может быть, от большой статуи Осириса, стоящей в углу.
– Сын мой! – снова раздался голос. – Чти волю богов, если хочешь получить их благословение… О, чти богов, ибо без их помощи высшее могущество на земле – прах и тень… О, чти богов, если хочешь, чтобы горечь твоих ошибок не отравила моего пребывания в блаженной стране Заката!..
Голос смолк. Фараон приказал принести свет. Одна дверь комнаты была заперта, у другой стоял караул. Никто посторонний не мог сюда войти.
Гнев и тревога терзали сердце фараона. Что же это было? Неужели в самом деле с ним говорила тень его отца? Или этот голос – новый обман жрецов? Но если жрецы могут говорить с ним на расстоянии, несмотря на толстые стены, то, следовательно, они могут и подслушивать, а тогда, значит, повелитель мира – дикий зверь, попавший в облаву.
В царском дворце подслушивание было обычным делом. Но фараон надеялся, что по крайней мере в своем кабинете он может не бояться этого и что дерзость жрецов не переступит его порога.
А что, если это дух?…
Фараон не стал ужинать и лег спать. Он думал, что не заснет, но усталость взяла верх над возбуждением.
Через несколько часов его разбудил звон колокольчиков и свет. Была полночь, и жрец-астролог пришел с докладом о расположении небесных светил. Фараон выслушал доклад.
– Не можешь ли ты, почтенный пророк, с завтрашнего дня делать свои донесения достойному Сэму? Он мой заместитель в делах, касающихся религии…
Жрец-астролог очень удивился равнодушию фараона к делам небесным.
– Ваше величество пренебрегает указаниями, которые дают повелителям звезды?…
– Дают? – повторил фараон. – Что же сулят мне звезды?
Астролог, по-видимому, только и ждал этого вопроса, ибо ответил, не задумываясь:
– Горизонт временно затемнен. Повелитель мира не ступил еще на путь истины, ведущей к познанию воли богов. Но рано или поздно он найдет его, а вместе с ним долгую и счастливую жизнь и царствование, исполненное славы…
– Вот как!.. Спасибо тебе, святой муж. Теперь я уже знаю, к чему я должен стремиться, и постараюсь следовать указаниям. А тебя еще раз прошу отныне обращаться к достойнейшему Сэму. Он – мой заместитель, и, если когда-нибудь ты прочтешь на звездном небе что-либо поучительное, он мне расскажет об этом утром.
Жрец покинул опочивальню фараона, качая головой.
– Перебили мне сон, – с досадой сказал Рамсес.
