В этот момент дверь кабины крановщика открылась, и на решетчатой конструкции крана появился человек. Между тем стрела крана продолжала поворачиваться. Человек оказался молодым парнем с открытым лицом лет двадцати пяти, который с невероятной ловкостью двигался под свистящими пулями.
С минуту террорист смотрел вниз, казалось, что вот-вот он упадёт. Именно в этот момент за спиной Блейка раздался исступлённый вопль. Это был Хуссейни.
Он стоял под дождём и заходился в крике:
— Саид! Саид! — Затем бросился бежать посередине огромной площади к металлической конструкции. Хуссейни кричал, насколько у него хватало духу, по лицу его текли дождь и слёзы, он взывал к юноше, который продолжал продвигаться к крайней точке стрелы.
Блейк, в возбуждении, заорал в ухо Хукера, который поднял руку, чтобы прекратить огонь, и командир спецподразделения, в свою очередь, передал приказ своим людям.
Казалось, непогода тоже подчинилась этому распоряжению, и потоп немного ослабел, сила ветра на момент, казалось, упала. Голос Хуссейни зазвучал ещё громче:
— Что он говорит? — спросил Хукер.
Блейк изумлённо вытаращил глаза:
— Он говорит: «Саид, я твой отец! Я твой отец!»
Хукер посмотрел на промокшего до костей человека на середине площади и на юношу, продолжающего ползти к крайней оконечности стрелы. Длинная консоль, теперь почти полностью установившаяся поперёк направления ветра, сообщала всей конструкции опасные колебания.
— О... Боже мой... — пробормотал генерал.
Но в этот момент юноша поднялся на ноги, и следивший за ним в бинокль офицер воскликнул:
— Внимание! Он весь обвешан взрывчаткой! Стреляйте! Огонь, огонь!
Выстрел ранил террориста в ногу, и юноша покачнулся. Тогда Хуссейни внезапно повернулся, зажав в руке оружие.
— Остановитесь! — закричал он нечеловеческим голосом. — Не стреляйте! Остановитесь, или я открою огонь!
Офицер сделал знак своим людям, и в то время как Хуссейни готовился нажать на спусковой крючок, выстрел заставил его упасть на колени. Падая, он поднял глаза к небу и увидел, как его сын добрался до самого конца стрелы, выпрямился и нырнул в пустоту подобно ангелу смерти, вниз, к потоку автомобилей, который нёсся по расположенной внизу улице. Но как только он начал свой полёт, раздался оглушительный взрыв. Снайперы точно поразили цель в воздухе, и тело юноши взорвалось, разлетевшись на куски.
Его кровь вместе с дождём омыла лицо и плечи умирающего отца.
Блейк рванулся вперёд и понёсся через площадь к Хуссейни с криком:
— Омар! Омар!
Ручеёк крови окрасил в розовый цвет воду, вытекающую из-под его тела. Блейк обхватил угасающего друга руками — тот ещё дышал.
— Омар...
Хуссейни открыл глаза, затуманенные смертью, и прошептал:
— Ты был на Востоке... Ты видел... ты видел колонны Апамеи? Ты их видел?
— Да, — выдавил из себя Блейк с глазами, полными слёз. — Да, я их видел. Они были бледными на заре, как девственница, ожидающая супруга, и красными на закате, как огненные столбы, друг мой... — И он прижал умирающего к себе.
Кран стонал и скрипел под напором крепчающего ветра, но один из агентов взобрался наверх в кабину и отключил двигатель. Стрела, теперь неуправляемая, медленно повернулась в своём гнезде, пока не установилась неподвижно по ветру. Капитан специального подразделения подошёл к генералу Хукеру:
— Бомба обезврежена, генерал, и две другие тоже. Операция завершена.
— Спасибо, командир, — рявкнул Хукер. — Спасибо от имени всех. — Затем он пересёк площадь и подошёл к Блейку. Генерал положил ему руку на плечо и сказал: — Всё кончено, сынок. Пойдём, тебя отвезут в госпиталь. Кто-то должен заняться твоими руками, или ты их лишишься.
Блейк сел в автомобиль Хукера и попросил:
— Пожалуйста, отвезите меня к Саре.
Она спала под действием успокоительных лекарств, вся опутанная трубочками и с капельницей. Учёный решил обосноваться в зале ожидания, пока она не проснётся, и дежурный врач дал ему разрешение.
Помещение было пустым: у стен стояли диваны, а в углу выключенный телевизор. С одной стороны, у окна, находился столик с настольной лампой.
Блейк уселся, открыл сумку и принялся читать — первое человеческое создание за три тысячи двести лет — папирус Брестеда.
Появилась дежурная медсестра и предупредила его:
— Мистер Блейк, пациентка проснулась, если вы хотите повидать её. Но только на пару слов, прошу вас. Она всё ещё в тяжёлом состоянии.
Блейк закрыл сумку и последовал за ней.
На левое плечо Сары была наложена внушительного вида повязка, а на правой руке установлена капельница.
— Привет, сокровище, — проговорил он. — Ты всё-таки выкрутилась из этой переделки. Но действовала просто великолепно!
— Я не могу посмотреть на себя, — с трудом прошептала Сара, — но, клянусь, у тебя вид будет похуже моего.
— Денёк выдался горячий. Неплохо уже то, что я вообще имею какой-то вид.
Сара немного помолчала, откинув голову в сторону, затем вновь повернула лицо к нему и пристально посмотрела прямо в глаза.
