Появление египетской армии в полном составе повергло в ужас мирных жителей, а вместе с ними и солдат бунтующего города. Такой демонстрации силы они не ожидали.
Ни агенты Тьянуни, ни дозорные не сообщали о засадах, что могло значить лишь одно: Иниугаза предоставлена своей судьбе и помощи не предвидится.
Ни с чьей стороны.
– Слишком хорошо для правды! – рассудил Маху.
– Мы уничтожим это осиное гнездо! – пообещал Джехути. – Первым делом – наши лучники прореживают ряды противника, а потом, если они пустят в бой колесницы, наши их перебьют. И только после этого пойдет пехота. Пусть наши храбрецы отведут душу!
– Я предложу твой план царю. По его сигналу атакуем.
Солдаты изнывали от нетерпения. Тутмос план одобрил.
И тут двустворчатые ворота мятежного города распахнулись, пропуская несколько колесниц.
Джехути усмехнулся:
– Смотреть не на что… Я их уничтожу!
Казалось бы, пора атаковать, и тут такое разочарование! Возницы вражеских колесниц пошли навстречу противнику пешком, безоружные и понурые.
Иниугаза капитулировала.
Неплохая добыча: пятнадцать колесниц, сорок лошадей, золотая посуда, серебряные вазы, сто волов, четыре сотни овец и пять сотен коз, семьсот ослов, древесина, олово, мирра…
Солдат и мирных жителей разделяют на две группы.
Градоправитель же распластывается, рыдая, у моих ног.
– Пощади нас, великий царь! Мы не виноваты.
– Вы бунтовщики.
– Нас запугали, принудили! Мы умоляем тебя о милосердии!
– Так это не ты главный зачинщик?
– Нет! Нет! Этот демон, из числа приверженцев правителя Кадеша, нас обманул!
– О ком ты говоришь?
– Я ничего о нем не знаю. Он бежал!
– Такой же трус, как и его господин. То, что вы вообще к нему прислушались, – серьезный проступок. Твой город будет разрушен, а жители пусть ищут себе новые дома.
Радуясь, что жив, градоправитель рассыпается в бесконечных благодарностях.
Остается решить, что делать с теми бунтовщиками, кто взял в руки оружие. Их пока держат в загоне для скота.
– Военнопленные? – спрашивает меня Маху.
– Нет.
– Значит, мы их… казним?
– Предложи этим людям на выбор: или мгновенная смерть, или пусть сражаются за нас.
– Но как же… Они же нас предадут!
– Джехути сформирует отдельный отряд, с безжалостной дисциплиной.
По возвращении в Фивы – триумф, как обычно.
Временами привычка превращается в опасное снотворное… К каждой победе, венчающей опасное предприятие, следует относиться, будто она первая, своего рода чудо, потребовавшее тщательной подготовки.
По окончании празднества, на котором царица показала себя во всей красе и величии, я отправляюсь в Долину Царей – поговорить с Сатьей, изображенной на одной из колонн моего вечного жилища, и там же получить откровение Тота касательно моего «Седьмого часа».
– Ничего катастрофического не случилось в мое отсутствие? – спросил Минмес у своего помощника.
– Архитектор из храма в Элефантине ворвался ко мне в кабинет и всячески оскорблял – и все из-за того, что он затягивает сроки, а возражений слушать не хочет. Я не стал с ним спорить.
«На редкость толковый юноша, – подумал Минмес. – Скромный, не превышает своих полномочий и неразумных инициатив себе не позволяет».
– Он – неплохой человек и отличный специалист, но ворчливый и вспыльчивый. Я сам все улажу. Еще проблемы?
– Вот мой отчет.
Несмотря на удовлетворение работой этого блестящего выпускника царской школы, Минмес крайне внимательно прочел документы.
Что ж, в обстоятельности ему не откажешь… Вмешивается, только когда это необходимо, соблюдает протокол. Никаких замечаний.
